Печать смерти

Цыганок Ирина

– Сессил, принеси ему кошелек и железку, – приказал Хорт парню с серьгой. (Оказывается, старый лис успел перепрятать деньги!)

Тот ушел в дом, поминутно оглядываясь и скаля зубы. Потом вернулся с моим мечом и мешочком с деньгами. Все это полетело на дорогу, нам под ноги. Я поспешно сгреб свое добро, тут же освободил клинок от ножен, готовясь защищаться.

– Не дергайся, – процедила углом рта фея. – Делай, как я, и держись рядом.

– Отпусти парнишку. – Хорт, а вместе с ним и другие арчайды сделали шаг в нашу сторону.

– К чему торопиться? Сначала добрый старейшина, уважающий древние установления, проводит гостей до Пестрой тропы, не так ли?

Хорт сделал еще шаг вперед, ноги его согнулись в коленях, туловище

наклонилось вперед, пальцы рук коснулись земли. Поза, несмотря на свою нелепость, дышала угрозой.

– Но-но! – Ильяланна демонстративно встряхнула лисенка. Старейшина замер на месте, прожигая нас взглядом. Фея повела рукой из стороны в сторону, демонстрируя своего пленника остальной стае.

– Пошли, – шепнула она, и мы двинулись через всю деревню к той опушке, на которой стоял Меняльный клен. Арчайды шли рядом, по обеим сторонам от заросшего травой проселка. Я ждал атаки, но пока все ограничивалось угрожающим рычанием. Когда мы миновали последние дома и до клена оставалось каких-нибудь полторы-две сотни шагов, непрерывно бившийся в руке у Ильяланны лис подозрительно затих. Фея даже специально приподняла его повыше, решив взглянуть, что с ним. В тот же миг хитрый звереныш ожил, острые зубки клацнули в дюйме от Ильяланниного лица. Инстинктивно фея отшвырнула лисенка подальше от себя. Тот, кувыркаясь, полетел в траву. И тут же, словно падение и было долгожданным сигналом, десять арчайдов бросились на нас. Я удобнее перехватил меч.

– Не вздумай никого убить! – успела крикнуть Ильяланна. – Иначе живыми нас не выпустят. Старайся бить плашмя или по лапам.

Легко сказать «по лапам», а вот как тут будешь целиться, когда на тебя летит зубасто-когтистая туша? Преображение было почти мгновенным. В момент, когда Хорт прыгнул, он еще был человеком, но в полете словно бы оделся в звериную шкуру, начиная с головы, и приземлился уже на все четыре лисьи лапы. То же самое произошло с его спутниками. Правда, преобразившиеся оборотни напоминали лис разве что хвостами. Здоровенные звери походили на волков больше, чем на лис.

Старейшине я распорол клинком плечо и еще успел смазать кулаком по тому месту, где у человека скула. Ильяланна ловко увернулась от его соплеменника, удар плоской стороной сабли пришелся по звериному черепу. Второму арчайду фея располосовала бок от передней лапы до самого заднего бедра, так что он, подвывая, уполз в сторону деревни.

Я в это время пинком сшиб в прыжке неудачно кинувшегося на меня молодого оборотня с красивым черно-бурым мехом.

Отбиваться от перевертышей оказалось гораздо проще, чем от тех же гномов. Странно, но большинство людей панически боится оборотней, должно быть, сказывается древний инстинктивный страх перед этими созданиями. Но на деле даже невооруженный человек куда сильнее их. И арчайды, превращаясь во время драки в четвероногих, уступали противнику преимущество.

– Они не слишком хорошие воины, – подтверждая мои мысли, заметила Ильяланна. Рукоять ее меча врезалась прямо в нос тому, кто был с серьгой. Огромный зверюга, скуля и прикрывая морду лапами, покатился по земле.

– Отходим к тропе, – приказала фея.

Мы встали спина к спине и бочком, непрерывно отмахиваясь от наседавшей со всех сторон стаи, двинулись к приметному дереву. Один раз, после особенно удачно отбитой атаки, даже удалось пробежать несколько ярдов. Но у самого клена арчайды навалились на нас с новой силой. Ильяланна больше не старалась наносить удары плашмя, схватка пошла не на жизнь, а на смерть, и ни я, ни она уже не осторожничали. Я загнал клинок чуть не по рукоять в брюхо очередному лису, не успел освободить, как сбоку ринулся его сородич. Не устояв, вместе со зверем повалился на траву. Ощеренная пасть мелькнула перед глазами, только и успел, что заслониться рукой, спасая горло. Зубы, разрывая плоть, сошлись у меня на предплечье. Выпустив меч, застрявший в звериной туше, я ударил кулаком, метясь в глаза насевшему на

меня лису. Потом еще, и еще, и еще… Зверь только сильнее сжимал челюсти, налитой бешенством глаз косился на занесенную для нового удара руку. В небе прочертила сверкающую дугу сталь, и захват на руке ослабел. Я еще продолжал извиваться, пытаясь выбраться из-под придавившей меня туши, когда надо мной наклонилась фея.

– Погоди… – Она ухватилась за челюсти оборотня, ладонью зажав обе его ноздри. Лис задергался, потом зубы разжались, я поспешно, оставляя куски кожи и мяса, выдернул руку из пасти. Тут же зашарил в поисках потерянного меча. Пятерка перевертышей стояла в одном прыжке от нас, кровь и слюна капали с ощеренных клыков. Ильяланна между тем еще раз ударила укусившего меня арчайда между ушами. Потом бесстрашно ухватила зверя за задние лапы и оттащила в сторону.

– Почему они не нападают? – Подобрав свой клинок, я поднялся на ноги. Арчайд, в брюхе которого я его оставил, как ни в чем не бывало скалился на меня вместе со своими приятелями. Из раны на моей руке хлестала кровь, но сейчас было не до перевязки.

– Мы достигли Пестрой тропы. Закон арчайдов запрещает им нападать на путников, ступивших на нее или в круг у Меняльного дерева. Вага ведь предупреждал тебя, чтобы не ходил в деревню?

– Да, но…

– Убирайся, Хорт, пока я по-настоящему не разозлилась! – крикнула между тем фея замершим за невидимой чертой оборотням.

Арчайд рыкнул, он и его свора еще несколько минут потоптались вблизи клена, а потом и вправду затрусили к своему поселку.

– Что, получил свой укус перевертыша? – Ильяланна осмотрела прокушенное предплечье, оторвала рукав моей же рубахи и перетянула руку чуть выше локтя. – Идем, нужно как можно скорее промыть рану!

Мы почти бежали. Впереди эльфийка, за ней, прижимая больную руку к груди, я. Первые ярды дались легко, я не успел потерять много крови, а рана, хоть и выглядела неприятно, поначалу почти не причиняла боли. Во всяком случае, с ночными приступами, мучившими меня до того, как принял Ильяланнино зелье, не сравнить. Но вскоре начала кружиться голова, рука от локтя до запястья налилась огнем. Я уже не поспевал за шустрой феей, ноги сделались ватными, так и норовили занести в сторону, перед глазами появилось переливчатое марево, сквозь которое тропа начинала двоиться. На одном из поворотов я едва не врезался в дерево, потеряв равновесие, упал на четвереньки, упершись здоровой рукой о землю.

– Что, лихорадит? – Фея присела рядом на корточки. Я отрицательно помотал головой. Но тонкая ладонь прижалась ко лбу. – У тебя жар, – констатировала она. – После укуса арчайда всегда так, а твою рану мы к тому же не промыли сразу. Но сходить с тропы до наших лесов опасно, хитрые твари наверняка все еще где-то поблизости. Дотянешь до пня? – Ильяланна, подставив мне плечо, помогла подняться. Дальше мы ковыляли рядом. Причем, как ни старался я идти самостоятельно, под конец пути фея чуть ли не волокла меня на себе. На счастье, у пня нас поджидал Вага.

– Миледи, что с вами? – увидев заляпанный кровью наряд феи, бросился он навстречу.

– Со мной ничего, а вот твоего приятеля чуть не обобрали до нитки! – сваливая меня на плечи Ваге, заметила та.

– Я ж не знал, зачем он идет к ним, – оправдывался старик, таща меня к своему дому. – Ты ведь не сказал мне, Бурый. Я же думал, что у тебя там подружка!

Кажется, я пытался что-то отвечать. Не уверен, что меня понимали.

Следующие несколько часов прошли для меня в мутной пелене. Помню, что фея при помощи возницы промыла и перевязала мне предплечье, предварительно присыпав рану очередной едкой трухой. Потом в меня влили изрядное количество противного отвара, и я погрузился в состояние, лучше всего подходящее под выражение «сон с открытыми глазами». Вроде бы дремал, но одновременно видел и частично осознавал все происходящее вокруг. А потом пелена перед глазами исчезла, и я резко и окончательно пришел в себя.