Пенальти
Шрифт:
Франсуа провел всю троицу с ее аппаратурой в гостиную. Не без удовольствия он заметил, что гостья удивлена обстановкой квартиры и незаметно провела рукой по потемневшему дереву комода. Она одернула звукооператора, который собирался поставить свой магнитофон на кабинетный рояль, под который танцевали вальсы, фокстроты и буги-вуги целые поколения Рошанов.
— Подложи что-нибудь, а то поцарапаешь.
Тот нехотя подчинился. Его напарник установил камеру и подсоединил софит. Доминик объяснила, чего она ждет от Рошана.
— Вы набросаете портрет покойного
— Это все?
— Может быть, я попрошу вас прояснить поглубже тот или иной момент.
В этом можно было не сомневаться. Хотя речь шла о довольно безобидных вопросах, Франсуа заранее испытывал небольшое беспокойство. Он видел на экране телевизора, как Доминик Патти поджаривала на огне даже таких деятелей, которые были закалены в словесных схватках. И только небу было известно, что она сможет из него вытянуть против его воли. Но он, словно бросившись в воду, отважно ответил:
— Давайте начнем.
Доминик сама щелкнула хлопушкой перед объективом.
— Самоубийство Пере… Часть первая…
Она сказала, глядя в объектив:
— Никто еще не знает причин, которые заставили казначея футбольного клуба Вильгранда оборвать свою жизнь вчера вечером, во время матча против команды Сошо…
Ее пальцы с розовыми, покрытыми лаком ногтями коснулись нижней пуговицы на блузке. Это условный знак. Телеоператор наводит камеру на Франсуа.
— Мы обратились к Франсуа Рошану, чье имя известно всем любителям футбола, и попросили его рассказать нам о человеке, который так много сил отдал этому виду спорта.
Несколькими скупыми фразами хроникер «Курье дю Миди» и «Баллон д'ор» очертил путь Пере в руководящей команде клуба, подчеркнув его неизменную преданность своему делу.
— Нет незаменимых людей. Но ту пустоту, которая осталась после его смерти, трудно будет заполнить.
Пальцы дотрагиваются до второй перламутровой пуговицы. Телеоператор делает шаг назад, чтобы в кадр попала и ведущая.
— Ничто, кажется, не предвещало столь рокового события в тот самый день, когда команда Вильгранда вышла на общеевропейский уровень?
Франсуа инстинктивно попытался сузить поле расследования, обозначенное его собеседницей.
— Ничто, насколько мне известно. Но я не знаю подробностей ни личной, ни деловой жизни покойного. Единственная область, которая относится к моей компетенции, это непосредственно футбол. И события на поле интересуют меня больше, чем то, что происходит за кулисами.
Доминик показала улыбкой, что она, кажется, согласна с очерченными границами. Однако взгляд ее оставался пытливым.
— Но вы не можете намеренно закрывать глаза на то, что происходит вокруг…
— Конечно.
— В таком случае…
Франсуа слишком хорошо знал приемы ремесла, чтобы не заметить серию условных сигналов, подаваемых при помощи пуговиц. Пальцы остановились на третьей петле. Он отметил, что вышел из кадра: оператор взял крупным планом лицо журналистки.
— …Возможно ли, что акт отчаяния, совершенный Виктором Пере, связан с проверкой налоговыми органами
Пальцы снова быстро спускаются к первой пуговице. Объектив мгновенно поворачивается, беря крупным планом лицо дающего интервью и бесстрастно фиксируя его черты. Он должен удивиться. Эксперт расписывается в своем неведении. На глазах у зрителей, ждущих скандала, разоблачается секрет. Понимая, что молодая женщина вела беседу лишь для того, чтобы нанести под конец этот вероломный удар, Франсуа внутренне негодует: «Негодяйка, добилась-таки своего».
Он стремится придать лицу спокойное выражение. Но слишком поздно.
По новому условному сигналу оператор вновь дает общий план, чтобы преуменьшить значение ответа. Но Франсуа, полный решимости парировать попытку манипулировать его именем, смягчает удар аргументами, которые лишают ситуацию драматизма.
— Эта информация требует подтверждения. Но я хотел бы отметить, что «Вильгранд» стал бы четырнадцатым по счету клубом, подвергнутым проверке налоговой службой в этом году. Таким образом, речь идет об обычной процедуре. И пока нет иных доказательств, ничто не позволяет вам утверждать, что совершались какие-то сомнительные операции. Поэтому было бы слишком опрометчиво связывать трагическую смерть Виктора Пере и обычную практику финансовых учреждений.
Довольный своей краткой речью, он заметил выражение досады в глазах Доминик. Его ответ прозвучал убедительно. Она дала сигнал завершить съемку.
— Спасибо.
Операторы стали складывать аппаратуру. Он ждал. Доминик зажгла сигарету, протянув Франсуа открытую пачку. Но он отклонил предложение, покачав головой.
— Надеюсь, вы не будете на меня сердиться?
Голубоватые кольца дыма цеплялись за каштановые локоны.
— Если вы не вырежете мои возражения при монтаже.
Ровное колечко дыма медленно поднималось к потолку.
— Вы думаете, что я способна на это?
Она действительно была очень хороша. Були осторожно просунул свои усы в приоткрытую дверь гостиной. Он рассматривал непрошенную гостью с таким видом, словно колебался, надо ли прятать когти или нет. Франсуа выложил все, что было на душе, чувствуя в то же время, что судит несколько пристрастно.
— Вы, я думаю, относитесь к числу тех, кто ради красного словца не пожалеет и отца. Мне кажется, вы вполне могли бы отправиться за интервью к премьер-министру шаха в тюремную камеру, перед тем как его расстреляют.
Он намекнул на подвиг одной журналистки в Тегеране, ставшей с тех пор знаменитой телеведущей. Некоторые из ее завистливых коллег несправедливо утверждали, что она способна побеседовать даже с мертвецом — лишь бы тот был фотогеничен. Но собеседница Франсуа не смутилась, сославшись на профессиональные требования.
— Люди, которые видят меня на экране, имеют право знать. Такова моя роль. Даже если она не всегда меня устраивает. Я готова воздать хвалу любой идиллии, если вам такая известна… Но не говорите мне, что это мир спорта. Здесь ворочают слишком большими деньгами…