Пенальти
Шрифт:
Рошану было нетрудно вообразить, что тогда произойдет. Если доступ в раздевалки и на тренировки ему будет закрыт, то скоро он окажется безработным. Подумав про себя: «Меня предупредили», он тем не менее продолжил:
— Раньше или позже, но об этом все равно узнают.
Зал постепенно пустел. Никто не хотел припоздняться. Хозяйка стала собирать пустые стаканы, оставшиеся на столах. Жомгард уступил.
— Хорошо. Но это будет неофициальный разговор.
Это означало, что если он сочтет необходимым, то открестится от всех слов, которые могут быть ему
— Договорились.
Шахматная партия могла начаться. Депутат сделал первый ход.
— Вы, надеюсь, не считаете, что я способен на злоупотребления?
Франсуа подумал, прежде чем ответить. Он имел право не спешить. Нет, непорядочность мэра-депутата не имеет отношения к деньгам. Он, скорее, похож на продавца дождя, получающего вознаграждение в виде почестей.
— В финансовом отношении нет… Может быть, потому, что с вашим именем вам не требуется вести такую избирательную кампанию, как другим, чтобы собрать голоса.
Ничья. Взгляд журналиста упал на орденскую ленточку депутата. Он решил разрядить обстановку и произнес высокопарным, глухим и гнусоватым голосом Сатюрнена Фабра, одного из популярных французских актеров довоенного кино, фильмы с которым он любил иногда просматривать на видеомагнитофоне.
«Я так верила ему… У него был орден Почетного легиона».
Мэр-депутат рассмеялся.
— Ну что ж, и на том спасибо. Проводите меня до машины.
Они шли рядом по опустевшей главной улице поселка. Кошки дремали на солнце. Окна были раскрыты, позволяя видеть семьи, собравшиеся за столом. Стук вилок смешивался с пулеметной стрельбой, звучавшей из телевизора. Было время дневных известий. В Хорватии шли бои. Какая-то собачонка с лаем бросилась на них и потом долго бежала следом вдоль ограды.
— Этот бедняга Пере совершил много неосторожных шагов. И его театральное исчезновение ничего не исправит.
Франсуа не скрыл своего скептицизма.
— Это не такой уж оригинальный случай, когда всю ответственность возлагают на покойника. Казначей был только винтиком в руководящем комитете. Не говоря уж о том, что президент Малитран не из тех, кого можно водить на поводке, а ревизор подтверждал годовые отчеты. И если были допущены какие-нибудь нарушения, то тут должны быть замешаны многие, причем довольно заметные люди.
Рошан не сказал ничего больше, но подтекст был ясен: и муниципалитет, то есть и сам мэр, должен был бы контролировать, как используются общественные средства, выделяемые в форме субсидий.
Жомгард хорошо понял, о чем идет речь.
— Согласен. Нам следовало проявлять больше бдительности. Но вы знаете — так же, как и я, — что футбольная команда сегодня — это прима-балерина каждого более или менее значительного города… поэтому, боясь ее потерять, смотрят сквозь пальцы на, может быть, несколько расточительный образ жизни… Так поступают все клубы.
Приступ гнева заставил его повысить голос.
— Крупные клубы таких городов, как Марсель или Монако, все время набавляют цену, стремясь собрать самую блестящую команду, чтобы привлечь спонсоров и рекламу. Из-за
Они подошли к «ситроену», припаркованному на стоянке перед церковью. Венок из бессмертников, возложенный к мемориальной доске перед школьной стеной в память о трех бедных парнях, погибших за «поющее завтра», казался теперь забытым и жалким. Подумать только: всю свою политическую карьеру этот деятель построил на их спинах, размахивая, как флагом, именем своего родителя, замученного в фашистском застенке! И все для того, чтобы теперь покрывать какие-то грязные махинации, а может быть, и кое-что посерьезнее. «Тебе все-таки придется повертеться».
— А вы не могли бы сказать о сути? Остальное я знаю, и мне не хотелось бы вас долго задерживать.
Франсуа разговаривал довольно нелюбезно. Но мэр-депутат, уже сидевший за рулем, не протестовал. Он опустил стекло кабины. Его лицо вдруг показалось Рошану усталым и состарившимся. Словно раздираемый противоречивыми чувствами, тот нервно вертел в пальцах ключ зажигания. Ему, несомненно, хотелось поскорее уехать. Немного нагнувшись, Франсуа ждал с почтительным и оттого еще более раздражающим видом. Жомгард решился.
— Во-первых, игрокам, бывает, дают беспроцентную ссуду, которую они никогда не возвращают. Таким образом, с этих денег налог на доходы не уплачивается. Финансовые органы считают, что речь идет о скрытых заработках… Во-вторых, некоторым посредникам выплачивались значительные суммы, хотя они не выполняли никакой работы. Это называется «фиктивным счетом», предназначенным для того, чтобы покрывать кое-какие незаконные расходы. За вычетом комиссионных, выплаченных посредникам, деньги наличными возвращаются в кассу клуба.
Он включил стартер, давая понять, что беседа окончена. Мотор загудел.
— А кто был в курсе этих дел, кроме Пере?
Роскошный лимузин чуть вздрогнул и тронулся с места.
— Во всяком случае, не я.
Мэр не очень-то ловко дал понять, что другие могут быть не столь чистенькими, как он сам.
В пятнадцати километрах от Вильгранда, на вершине холма, опоясанного рядами кипарисов и похожего на пейзажи флорентийцев, поднимаются вековые стены старинного дома из тесаных камней. Уже издали виден его фасад, увитый сиреневыми бугенвилиями с подрезанными побегами, узкие окна, к которым тянутся огненные языки бигноний.
Оливковые деревья с изломанными ветвями и металлической листвой, словно откованной искусным кузнецом, окружают бассейн, наполненный голубой водой. Время от времени ее колышет, пуская волны, установка «джакузи» — единственная уступка соблазнам двадцатого века. Кажется, что невидимые нити поддерживают бассейн на фоне нетронутой природы.
На этой высоте воздух напоен ароматами лаванды, тимьяна и розмарина. Слышится стрекотание кузнечиков, позвякивание бубенчиков в стаде овец, доносится с церковной колокольни звон колокола, отбивающего время.