Пенальти
Шрифт:
Было девять часов.
Дверь, за которой заседал без посторонних руководящий комитет спортивной ассоциации, распахнулась. Все микрофоны потянулись к Ла Мориньеру, вышедшему первым.
— Что вы решили?
Обычно любезный вице-президент клуба на этот раз ко всеобщему удивлению отстранил журналистов гневным жестом.
— Вы узнаете позже.
В сопровождении коллег с такими же замкнутыми лицами он удалился, шагая широко, насколько позволял его маленький рост. Один из участников совещания,
— Господа… Господа… Потише, пожалуйста.
Появившийся, в свою очередь, Малитран лишь наблюдал за этой сценой. Человек с бумагой стал читать.
— Руководящий комитет отложил принятие решения на более поздний срок… Чтобы дать возможность каждому из своих членов представить свой собственный план выхода из ситуации. Была достигнута договоренность, что нейтральное лицо будет исполнять обязанности президента клуба и казначея в течение не более десяти дней, ибо необходимо принять неотложные решения, от которых зависит будущее клуба…
Франсуа встретился взглядом с Малитраном, который глазами показал ему на выход.
— …Эта миссия возложена на меня. Никаких дополнительных заявлений сделано не будет…
Рошан пошел через зал, а толпа разочарованных журналистов продолжала, несмотря ни на что, требовать ответов у представителя руководящего комитета. Но тот отказывался отвечать.
— Я надеюсь, что для блага спортивной ассоциации Вильгранда каждый, кто принимает близко к сердцу наши трудности, позволит нам спокойно поработать. Благодарю, господа, за внимание.
Едва Франсуа успел сделать несколько шагов по улице, как его окликнул Дюгон:
— Ты торопишься?
Тот, всегда настороже, заметил, наверное, взгляд Малитрана, а может быть, заподозрил что-то неладное.
— У тебя нет случайно для меня более подробных данных, чем сообщил этот болван, который мямлит невесть что?
Выйдя, в свою очередь, из зала, президент клуба, выбывший из игры, пытался отделаться от окруживших его упрямцев.
— Я ничего не могу добавить.
Франсуа постарался успокоить коллегу, приняв, возможно, более искренний вид.
— Если бы я знал что-то еще, то сообщил бы тебе. Ведь мы в одной лодке, не так ли?
Дюгон все с тем же подозрительным видом выдохнул.
— Да, возможно… — И добавил: — Тебя подвезти?
Рошан отказался.
— Спасибо… Я пройдусь пешком.
Он окунулся в темноту улицы. Минуту спустя его обогнал «пежо» Дюгона и на перекрестке свернул направо. Потом рядом с ним снова раздался шум мотора, и послышался голос Малитрана.
— Садитесь.
Франсуа сел на переднее сиденье «мерседеса», который сразу же тронулся с места. Когда они проезжали перекресток, он увидел у тротуара машину Дюгона с погашенными огнями. Но, возможно, это ему только показалось.
Светящаяся приборная доска слабо освещала
— Было голосование… Половина присутствовавших требовала, чтобы я немедленно уступил место Ла Мориньеру. Но другая половина потребовала разъяснений, прежде чем склонить чашу весов в ту или иную сторону. Все хотели подстраховаться.
Франсуа размышлял вслух.
— Все-таки странно, что человек, который до сих пор был известен лишь как любитель местных светских развлечений, превратился вдруг в Креза… и волшебника.
Лимузин углубился в лабиринт улочек старого города. Малитран усмехнулся.
— Именно это и непонятно. Ла Мориньер засыпал нас цифрами. Клуб получит огромную сумму — миллионы долларов, — которую гарантирует «Чейз Манхэттен бэнк». Но, когда его попросили назвать имя или имена меценатов, ответа так и не последовало. Он прикрылся тем, что дал, мол, обещание организатору этой операции сохранить полную конфиденциальность. Это позволило мне сманеврировать…
Уже более веселым тоном он продолжал:
— Я намекнул на возможность проверки со стороны финансовых органов, которые могут поинтересоваться происхождением этих средств, упавших с неба, а вместе с тем и налоговыми декларациями тех, кто согласился принять их с закрытыми глазами. И я добился решения, что никаких перевыборов не будет до тех пор, пока спаситель не явится ответить на вопросы руководящего комитета… Отсюда этот срок в десять дней. Ла Мориньер вынужден был согласиться. Поэтому он не так уж сиял.
— А какая позиция у мэрии?
— От них никого не было.
Они помолчали. Уличные фонари отбрасывали на мостовую пятна света. Все ставни на фасадах домов были закрыты. Там не было видно никаких признаков жизни. Весь Вильгранд молился на телевизионный экран, где проповедовал Мишель Дрюкер. [22] Франсуа заговорил первым.
— Доминик и я обязались молчать до сегодняшнего вечера. А теперь я считаю себя свободным и могу изложить сообщенные вами сведения.
Малитран ответил без колебаний:
22
Популярный ведущий развлекательных телепрограмм.
— Когда вы сочтете необходимым. Делайте вашу работу… Где вас высадить?
Рошан указал на освещенную витрину. Ему хотелось увидеть реакцию Малитрана на ту новость, которую он собирался сообщить. «Мерседес» остановился. Франсуа вылез из машины и склонился к опущенному стеклу. Но так, чтобы не бросить тень на лицо водителя, которое оказалось освещенным, словно фотовспышкой.
— Виктор Пере покончил с собой в автомобиле… Паула Стайнер предпочла совершить самоубийство, выбросившись из окна своего дома. Я услышал об этом по радио.