Penthouse
Шрифт:
Им нравилось работать «под одной крышей». Частая совместная работа и симпатия друг к другу сблизили их. Нашлись общие интересы и вне работы. Кроме этого, они доверяли друг другу и, не колеблясь, пошли бы вместе в разведку. И это последнее обстоятельство было для обоих, наверное, важнее всего прочего. «Вместе хоть к черту на кулички», – с умилением говаривал Леонид Яковлевич после второй бутылки коньяка, когда они вместе отдыхали от трудов праведных то ли в сауне, то ли на охоте, то ли в ресторане.
Сегодня Леонид Яковлевич
Они ценили свое личное время, потому без лишних расспросов «как там?» и «что там?» сразу перешли к делу. Начал заведующий 15-м отделением:
– Тут такое дело, Николай Семенович. Попал к нам человечек один, как бы случайно…
Слово «случайно» заинтересовало разведчика, поскольку в случайности он не верил и был убежден, что все поддается четкому планированию. И хотя он причислял себя к атеистам, образ бога со стратегическим планом развития вселенной в руках мирно уживался в его сознании с лозунгом Карла Маркса «Религия – опиум для народа».
– Ну-ну… – Николай Семенович уселся поудобней.
Профессор вкратце рассказал об оплошности санитаров, которая привела к появлению в палате № 6 чужого человека без рекомендаций и направления. Сыщик внимательно выслушал и спросил:
– И что вы ему инкриминируете?
Леонид Яковлевич хорошо знал своего друга и понял, что тот спрашивает о диагнозе:
– Предварительный диагноз – амнезия. Он ничего не помнит.
– Хорошая легенда, – похвалил Николай Семенович.
– Может быть. А может быть и нет, – с сомнением высказался профессор и продолжил. – Вот это я и хочу выяснить. Ты попробуй найти концы. Если родственников найдешь, то он – чист. Если его кто подослал – раскроем заговор!
У Николая Семеновича мелькнула мысль, что в такой способ – симулируя амнезию, можно внедрять резидентов на вражескую территорию.
– Фотографии покажи, – сыщик даже не спрашивал, есть ли фото. Он был уверен, что снимки уже готовы, и не ошибся.
Леонид Яковлевич, словно гадалка карты, веером выложил перед ним на столе с десяток черно-белых фотографий нового пациента и Кондратия, сделанных с помощью системы видеонаблюдения. Пока разведчик их разглядывал и сравнивал, профессор продолжил:
– Завтра повезем его на томограмму головного мозга, чтобы исключить… или подтвердить наличие новообразований.
– Да, – согласился Николай Семенович. – Некоторое сходство есть, но я бы не спутал. Кто платить будет?
– По всему видно, человек он не бедный, – начал Леонид Яковлевич. – Если это действительно амнезия и мы его вылечим, он все вспомнит, в том числе номера своих банковских счетов, и заплатит за все, – профессор выдержал маленькую паузу. – Если это действительно амнезия и ты найдешь его родственников, то они нам заплатят за все. И уже не важно, вылечим мы его или нет. Главное – контракт он подписал.
– Ну, с таким диагнозом, – перебил его разведчик, – можно любой контракт подписывать. Утром проснется и запоет: «Я не Я и подпись не моя». Темное дело, Леонид Яковлевич.
– Вот именно, – сурово заметил заведующий
– Под тебя, – поправил Николай Семенович.
– Как знать, как знать, – заметил Леонид Яковлевич.
Разведчик задумался.
– Думай, Коля, думай, – поощрил его профессор. – Лучше перестраховаться, лишний раз проверить, чем потом бегать и затыкать дыры. И тут дело уже не в том, заработать денег или нет. Тут уже на кону все дело. Вся система. И если она рухнет…
– Ладно, – Николай Семенович не хотел слушать дальше. – Я подумаю над этим. Все равно он у тебя в руках и под надежным присмотром. День-два есть на размышления.
Леонид Яковлевич в ответ согласно кивнул.
Николай Семенович собрал фотографии и спрятал их в портфель, потом сцепил руки пальцами в замок, положил их на стол и попросил:
– Покажи мне мои Колики.
Леонид Яковлевич взял со стола пульт, направил его на рисованного золотой замысловатой восточной вязью китайского дракона и нажал кнопку. Створка из красного дерева плавно поехала вниз и открыла зрителям прямоугольник из 12-ти 17-дюймовых мониторов: 3 в высоту, 4 в ширину. Каждый из них показывал часть 15-го отделения или прилегающую к нему территорию.
Честно говоря, Николай Семенович не так хотел увидеть «свои Колики», как в который раз полюбоваться чудом современной техники в кабинете Леонида Яковлевича. Разведчик лично помогал разрабатывать и воплощать в жизнь проект видеонаблюдения в 15-ом отделении и очень гордился своей работой. Система функционировала безукоризненно и четко отслеживала всех обитателей отделения, за исключением людей, находящихся в кабинете Леонида Яковлевича.
Профессор снова нажал кнопки на пульте, и все 12 мониторов стали частью одного изображения – крупным планом беседка, в которой о чем-то оживленно разговаривали Колики и Кондратий.
В следующий миг Оля приподняла голову и солнечные лучи ослепили ее. Она рефлекторно закрыла глаза. В носу у нее защекотало, и она чихнула. Чихнула громко, со всей силы. От резкого движения у нее хлынула кровь носом, и белое платье обильно окропилось алыми пятнами разной величины.
На Николая Семеновича, в общем-то, привыкшего к виду крови, эта картина произвела удручающее впечатление:
– Выключи, – попросил он Леонида Яковлевича. Тот понимающе кивнул и нажал кнопки. Мониторы потухли, створка из красного дерева плавно поехала вверх.
Разведчик возобновил уже завершенный разговор, чтобы отвлечься от грустных мыслей о своих детях:
– Почему бы тебе не сплавить его этажом ниже, обратиться в милицию, и пускай у них болит голова.
– А если это заговор? – возразил Леонид Яковлевич. – Тогда они отступят, затаятся и придумают более изощренный план. Я должен быть уверен, что причин для беспокойства нет.
– Ладно, – окончательно согласился Николай Семенович. – Всю информацию об объекте, которую тебе удастся собрать, передашь мне. Я подумаю, и решим, что делать дальше.