Пепел Бикини
Шрифт:
— Встретить такое чудище — большая редкость, — сказал сэндо. — И пусть тот, кто хочет, жалеет об этом, Мне лично нужно побольше рыбы, побольше тунца…
— Да, побольше тунца… — вздохнул кто-то.
— Думаю, что на этот раз нам повезет. — Тотими встал, выплюнул окурок в жаровню и потянулся. — Пойду подменю капитана, — сказал он и полез вверх по трапу.
Хомма принялся за свои миски.
…«Счастливый Дракон N10» шел через бурный океан, каждое сердце на его борту выстукивало слова надежды: «На этот раз нам повезет». Но им не везло опять. Седьмого февраля сэндо, держась для верности за амулет, висевший у него на груди, впервые за рейс приказал ставить сети. Это было
21
Сифонофора — крупные медузоподобные морские животные типа кишечнополостных. Обитают главным образом в тропических морях.
По предложению сэндо, «Счастливый Дракон» передвинулся на полтораста миль к западу. Там произошла катастрофа: главная линия сетей зацепилась крючьями за коралловую отмель. Двое суток рыбаки с терпеливым озлоблением возились на проклятом месте, спасая сети. На рассвете третьего дня разразился шторм, и сто шестьдесят шесть новеньких стометровых тралов, почти половина того, чем располагал «Счастливый Дракон», были безвозвратно потеряны.
— Если так пойдет дальше, — сказал Мотоути, презрительно разглядывая одинокие тушки тунцов, распластанные на палубе, — мы сгорим от стыда еще прежде, чем вернемся домой. В мое время…
— В твое время! — яростно перебил его сэндо. — В твое время тунца было сколько угодно и дома, у берегов Идзу. Да только это было гораздо раньше, чем ты научился втягивать носом сопли, Тюкэй. Помолчал бы. лучше!
Усталые и злые рыбаки угрюмо перебирали сети;
Круглые буйки темно-зеленого стекла тускло отсвечивали на солнце. Сэндо прошелся по палубе, морща лоб и нервно потирая руки. Несколько раз он останавливался, как бы желая сказать что-то, но не решался и снова принимался бегать вокруг рыбаков. Шторм утих так же быстро, как и налетел, и теперь над присмиревшим океаном царила тишина и горячее солнце. Небольшие волны лениво плескались под .кормой шхуны. Повар Хомма оторвался от работы, чтобы поправить головную повязку, сползшую на глаза.
— Везет же другим! — досадливо сказал он. — Знают богатые рыбой места и всегда приходят домой с полными трюмами. А мы таскаемся по морю без толку.
В другое время сэндо непременно оборвал бы нахального мальчишку и, возможно, стукнул бы его по затылку. Но сейчас он оставил упрек без ответа. Он только пожал плечами и вдруг, остановившись возле механика, проговорил негромко:
— Есть одно место, где тунца видимо-невидимо. Только…
Он замолчал, словно испугавшись собственных слов. Все насторожились. Мотоути бросил паклю, которой вытирал руки и поднял голову:
— Где же это такое место?
— Да уж есть, — уклончиво сказал сэндо. — Есть, да не про нас.
— Я знаю! — крикнул Хомма. — Тотими-сан говорит о Маршальских островах. Мой дед ходил туда еще до войны. Там рыбаки хорошо зарабатывали в те времена.
— Правда, — отозвался кто-то, — нам следовало бы сразу идти туда.
Сэндо отрицательно покачал головой.
— Эти места не про нас, — повторил он. Но в его голосе не было уверенности, и все сразу почувствовали
— Почему не про нас? Кто нам может запретить?
— Не про нас, вот и все! — притворно сердито крикнул Тотими. — Говорят вам… Кто здесь сэндо: я или ты, Хомма? — Он фыркнул и уже спокойно добавил: — Это недалеко от запретной зоны вокруг Маршальских островов. Но острова теперь больше не принадлежат нам [ 22 ], и там нас могут задержать. Однако, я думаю, мы сумеем обогнуть их, не нарушая границы.
Рыбаки одобрительно загудели:
— Нам ли бояться риска…
22
После капитуляции Японии в 1945 году Маршальские, Марианские и Каролинские острова были переданы под опеку США.
— Нам нельзя возвращаться с пустыми руками…
— Тунца там много, это правда. — Сэндо нервным движением пригладил волосы на макушке и оглянулся на капитана.
Тот стоял молча, не принимая участия в споре. Тогда сэндо решился.
— Хорошо, — сказал он, — мы пойдем туда и будем держаться поодаль. Но помните: если нас задержат американцы, нам несдобровать.
— Нечего нас запугивать! — рассерженно заметил кто-то. — Почему непременно мы должны угодить в чужие воды?
…В тот же день, двенадцатого февраля, «Счастливый Дракон» повернул на юго-юго-восток. Вечером сэндо вместе с капитаном и радистом стоял в рулевой рубке. Поговорив о каких-то пустяках, он вдруг спросил:
— Не боитесь ненароком попасть в чужие воды, Одабэ-сан?
— Я? — Капитан, двадцатидвухлетний парень, недавно окончивший префектуральную морскую школу в Айнити, пожал плечами и с напускной пристальностью уставился на компас. — Конечно, боюсь. Но еще больше я боюсь вернуться домой без рыбы.
— А вы, Кубосава-сан?
Кубосава вспомнил последние напутствия Нарикава и только вздохнул.
Шхуна прошла уже значительное расстояние, пересекла международную линию перемены даты, но тунца по-прежнему не было. Улов был так незначителен, что никто из рыбаков даже не ругался. Бесполезно и небезопасно бранить судьбу за то, что она повернулась к тебе спиной. После короткого совещания со знающими, опытными рыбаками сэндо предложил капитану повернуть обратно на запад, в обход американских вод, в центре которых лежали Маршальские острова.
Капитан озабоченно склонился над потрепанной картой, в левом нижнем углу которой большим оранжевым прямоугольником была обозначена запретная зона.
— Было бы очень неприятно завернуть ненароком туда, — сказал он.
— Наму Амида… [ 23 ] Избави нас от этого! — с чувством проговорил сэндо, схватившись за амулет. — Но не думаю, чтобы шхуну занесло туда. Течение тянет гораздо ceвернее…
— Вот и обойдем американские воды с севера, — заметил один из рыбаков.
23
Начало буддийской молитвы.
— Пожалуй. Мы пройдем вот здесь… — капитан взял другую карту, — и тогда до границы запретной зоны останется по крайней мере миль сорок.
По правде говоря, вопросе запретной зоне волновал их очень мало. Гораздо более беспокоило рыбаков магическое сочетание слов «чужие воды», с которым были знакомы еще их отцы. «Чужие воды» — означало, что ловить рыбу в данном месте нельзя и что существует поэтому вполне реальная опасность быть задержанными и отданными под суд в чужой, недружелюбной стране.