Пепел Бикини
Шрифт:
Действительно, приход хозяина был большой честью и большим благодеянием. Капитан и сэндо довольно часто навещали радиста, но никто из них, да и мало кто в Коидзу, мог похвастать тем, что принимал у себя богатого, влиятельного и отнюдь не склонного к. фамильярности со своими служащими Нарикава. А через несколько минут, когда церемония взаимных поклонов и приветствий окончилась и гости расположились на циновках, Нарикава сказал:
— Не думайте, Кубосава-сан, что я пришел только к вам. Я давно собирался взглянуть на Киё-тян, хе-хе-хе…
— Хе-хе-хе… —
Старая Киё поклонилась:
— Хозяин еще не забыл, как мы вместе собирали ракушки на отмели…
— Да, давно это было. Постой-ка… Ну да, лет пятьдесят назад. Славное, хорошее было время…
— Тогда как раз вернулся из Маньчжурии мой муж…
— Да, и хотел еще надавать мне по шее за то, что я ухаживал за тобой…
Сэндо опять засмеялся тоненьким, блеющим смехом. Все заулыбались.
— Разрешите предложить вам скромно закусить, — сказал Кубосава. — Закусить? Отчего же… Разве мы против, Одабэ? Капитан смущенно потупился. Он был очень молод, моложе всех в этом доме, за исключением Умэ и Ясуко. Кроме того, он был в европейском костюме, и это очень стесняло его.
— А ты как думаешь, Тотими?
— Несомненно, Нарикава-сан, несомненно. Раз Кубосава-сан так любезен…
— Помнится, Киё-тян была мастерицей готовить.
— Да, мать готовит очень хорошо, — сказал Кубосава. Гости выпили по чашке зеленого чая с маринованными сливами, затем Киё, гордая и счастливая, подала «тосо» — рисовое вино, заправленное пряностями. Нарикава выпил две чарки, шумно отдулся и вытер глаза.
— Замечательное тосо! — проговорил он. — Моя жена делает значительно хуже. Как тебе это удается, Киё-тян?
— Право, Нарикава-сан, тосо недостойно ваших похвал… Как я делаю? Очень просто. Кладу специи и снадобья в шелковый мешочек и опускаю в вино…
— Ага, в шелковый мешочек! А моя кладет в серебряную сетку… Я пришлю ее к тебе. Пусть поучится.
— Ах, что вы говорите, Нарикава-сан! Мне ли учить вашу почтенную супругу…
Подали «дзони» — бобовый суп с поджаристыми комочками рисового пудинга, ломтиками курятины и овощами.
— Настоящий дзони! — похвалил Нарикава. — Я уж думал, такого теперь нигде не делают. Всюду пошли новые моды…
— Совершенно правильно, — подхватил Тотими. — Все стараются жить, как на Западе. Конечно, в наше время без этого не обойтись, но нельзя же без разбора…
Блюда следовали за блюдами, палочки для еды оживленно стучали о фарфор. Наконец Нарикава отодвинул чашку, вытер потный лоб и сказал:
— Большое спасибо! Замечательно вкусно! Мы отпраздновали настоящий старинный бонэнкай [ 16 ].
Сэндо поспешно достал портсигар и протянул хозяину. Нарикава закурил.
16
Бонэнкай — «встреча забвения старого года» — проводится тридцать первого декабря в семьях, следующих старым традициям.
— А
По знаку Кубосава старая Киё и Ацу быстро убрали посуду, поставили перед гостями бутылку рисовой водки — «сакэ» и крохотные чарки и исчезли в соседней комнате.
— Прошу прощения, Кубосава-сан, — сказал Нарикава, принимая от Тотими чарку с сакэ, — что осмеливаюсь беспокоить вас делами в вашем доме и в такой день. Разумеется, непростительная бесцеремонность. Но… время не терпит.
Рука Кубосава, державшая бутылку, замерла.
— Слушаю вас со вниманием, — пробормотал он.
— Тогда я хотел бы, чтобы вы все выслушали меня и высказали свое мнение.
Нарикава помолчал, собираясь с мыслями.
— Так вот. Как вы знаете, дела наши в этом году были очень плохи. Я уже забыл, когда «Счастливый Дракон» приходил с полным трюмом рыбы…
Сэидо раскрыл было рот, но Нарикава досадливо отмахнулся от него:
— Знаю, знаю, что ты хочешь сказать! Правда, другие шхуны и другие владельцы тоже не в лучшем положении. И я не собираюсь относить свои неудачи за счет плохой работы капитанов или начальников лова, тем более что вы все заинтересованы в богатом улове не меньше меня.
«Наверно, даже больше», — подумал Кубосава.
— Нет, не собираюсь. Но факт остается фактом — рыбы вы не привозите. Это убытки. Это разорение. А если я разорюсь, куда вы пойдете?
Нарякава взял еще одну сигаретку, чиркнул спичкой и затянулся:
— Я скорблю при мысли о том, что произойдет со мной, с вами и с вашими семьями, если такое положение будет продолжаться и дальше. Пусть прошлые наши неудачи уйдут навсегда вместе со старым годом! Забудем их. Но тем осторожнее должны мы быть в будущем, новом году. И я решил: в новом году вы выйдете в море как можно раньше.
Сердце Кубосава забилось.
— Когда? — спросил он.
— Полагаю, не позже двадцатого. Двадцатое января я имею в виду. А может быть, и раньше. Вы хотите что-то сказать, Одабэ-сан?
— Извините, хозяин, — капитан кашлянул. — В январе еще не кончается период штормов.
— Мне это известно, — усмехнулся Нарикава. — Вам придется трудно. Но разве рыбаки боятся штормов? Или «Счастливый Дракон» — дырявая лоханка, а не новая шхуна?
— «Счастливый Дракон» в полном порядке, хозяин.
— Твое мнение, сэндо?
— Преклоняюсь перед вашим решением, Нарикава-сан, — поспешно отозвался Тотими, упираясь руками в пол и кланяясь. — Нам не привыкать рисковать, и мы сделаем все, чтобы вы были довольны.
— Как со снастями?
— Старые починены, новые, которые вы изволили купить в июле, приведены в готовность. Мы вполне готовы, Нарикава-сан.
— Нужно только погрузить продовольствие, воду и солярку, — пробормотал Одабэ. Нарикава кивнул.
— У вас, Кубосава-сан, я не спрашиваю. У вас всегда все в порядке, не правда ли?