Пепел ковчега

Брайдер Юрий Михайлович

– Но сначала я звякну куда следует, и Свища немедленно уберут из отдела, – пообещал Ваня. – Пусть в вытрезвителе у пьяниц карманы чистит.

– Посмей только… – сквозь слёзы промолвила Людочка.

Глава 10

Амулет чужого бога

В синагоге было гораздо прохладнее, чем на улице, и Цимбаларю даже подумалось, что древние евреи, веками изнывавшие от зноя пустыни, поневоле научились строить здания, внутри которых сама собой поддерживалась

более низкая температура. Вот только на суровый российский климат они тогда не рассчитывали, потому что дальше Эллады на север не забирались.

Ряды колонн делили просторный зал на несколько нефов, а изящная решетка – на две половины. Там, где у христиан обычно устраивается алтарь, находился шкаф со свитками Священного Писания. Рядом располагалась невысокая кафедра, осенённая шестиконечной звездой.

– А зачем здесь решётка? – шёпотом спросила Людочка, прежде в подобных заведениях никогда не бывавшая.

– Для того же, для чего в банях существует перегородка между мужским и женским отделением, – небрежно, но тоже вполголоса ответил Цимбаларь, на счету которого имелось два дела о кражах из синагоги, одно раскрытое, а второе – нет. – Чтобы противоположные полы не смешивались и не грешили.

– Как же тут согрешишь? – удивился Ваня. – Это ведь не баня. Все посетители одетые.

– Нюансами иудейского культа можешь поинтересоваться у здешнего раввина, – сказал Цимбаларь. – Кстати, вот и он.

Откуда-то из боковой двери появился мужчина средних лет, одетый точно так же, как и большинство интеллигентных москвичей среднего достатка, – серый костюм, белая рубашка, тёмный галстук, светлый плащ. Он был чисто выбрит, коротко острижен, и его семитское происхождение выдавали разве что глаза – чуть навыкате, мудрые и тоскливые.

Цимбаларь на правах старого знакомого представил раввина друзьям:

– Борис Львович Лазаревич, божий слуга… А это мои коллеги. Людмила Савельевна и Иван Самсонович.

Людочка ограничилась милой улыбочкой, а Ваня обменялся с раввином крепким мужским рукопожатием.

– Даже не предполагал, что в правоохранительных органах служат столь милые создания, – сказал раввин, имея в виду не только Людочку, но и Ваню, который перед визитом в синагогу успел не только вымыться, но и переодеться.

Девушка, принявшая этот комплимент исключительно на свой счёт, кокетливо ответила:

– Да и вы не очень-то похожи на священнослужителя.

– Вы подразумеваете отсутствие кипы и пейсов? – уточнил раввин. – Дело в том, что я уже собирался домой, а в этом городе, который иногда сравнивают с Вавилоном, выставлять напоказ отличительные признаки иудея весьма небезопасно. В знак принадлежности к своей вере я ношу под одеждой ритуальное облачение – талес… И ещё одно маленькое дополнение. У нас нет священнослужителей. Раввин

всего лишь учитель За– кона божьего.

Чтобы снять возникшую неловкость, Людочка, оглядываясь по сторонам, сказала:

– Здесь у вас красиво. Только что-то пустовато.

– Приходите в пятницу под вечер или в субботу утром, – ответил раввин. – В эту пору тут не протолкнуться.

– Всех пускаете? – поинтересовался Ваня.

– Конечно, мы же не сектанты. Но не все праздные посетители задерживаются надолго. Наши службы обставлены весьма скромно и не идут ни в какое сравнение с пышными представлениями, происходящими в христианских храмах.

– Насколько мне известно, синагоги не являются для иудеев святым местом, – сказал Цимбаларь.

– В общем-то да, – кивнул раввин. – Как вам, очевидно, известно, наш истинный храм может находиться только в одной-единственной географической точке, отстоящей отсюда на тысячи километров. Тем не менее синагоги тоже обладают определенной святостью. На это прямо указывал пророк Иезекииль, славивший иудейского бога даже в вавилонском плену. Не зря синагоги вызывают такую ненависть у всех врагов нашего народа… Впрочем, как я понимаю, сюда вас привели отнюдь не теологические проблемы.

– Вот тут вы, Борис Львович, как раз и ошибаетесь, – возразил Цимбаларь. – Именно теологические! Или весьма близкие к ним. Вы напрасно полагаете, что теология находится вне компетенции правоохранительных органов.

Последняя фраза прозвучала как-то двусмысленно, и на лице раввина обозначилось некоторое беспокойство. Однако он недрогнувшим голосом произнёс:

– Где будем беседовать? Прямо здесь или в учреждении, которое вы представляете?

– Лучше где-нибудь на лавочке по соседству. Надеюсь, вы не против?

– Беседовать с сынами человеческими – первейший долг любого законоучителя, – ответил раввин. – Кроме того, я никогда не забуду то добро, которое вы однажды сделали для нашей общины.

Вся компания разместилась за столиком близлежащего летнего кафе. Заказали минералку, фруктовый сок, орешки (в понимании Цимбаларя это были исключительно кошерные продукты). Раввин, испросив разрешение у Людочки, закурил. Его примеру немедленно последовали остальные мужчины.

– Проблема, которая привела нас к вам, действительно касается иудейского культа, – начал Цимбаларь. – Сразу хочу предупредить, что она имеет сугубо конфиденциальный характер.

– Слугам божьим, как и врачам, можно доверять любые тайны, – мягко произнёс раввин.

– Дело в том, что эта тайна не личная и даже не служебная, а, можно сказать, государственная. – Свои мысли Цимбаларь мог выражать и гораздо короче, но в присутствии раввина он старательно избегал крепких выражений.