Пепел победы

Гончар Анатолий Михайлович

Когда свет погас, стало ясно: пути назад нет.

«За мной!» — мысленно приказал Ефимов, скользящей тенью огибая распахнутые ворота контрольно-пропускного пункта.

Как ни странно, сердце билось совершенно ровно. Видимо, оно уже устало работать в стахановском режиме.

Глава 12

— Что случилось? — Джамалдин Закаев нервно дернулся и схватился за оружие.

Погасший свет не только разбудил его, до того спокойно дремавшего в кресле, но и нешуточно напугал.

Это могло означать, что сейчас раздадутся выстрелы, и со всех сторон ворвутся спецназовцы, вооруженные до зубов.

— Выясняем, — сообщил один из телохранителей.

— Оружие наготове, всех разбудить. Это могут быть русские. — Джамалдин почувствовал, что его трясет.

— Рубильник выключили! — холодно сообщил второй телохранитель.

«Точно спецы». — Джамалдин начал выискивать место, куда спрятаться в первую минуту боя.

— Это Кокаин сделал. — Второй охранник назвал кликуху Джабраила, пребывающего сейчас в плену.

— Точно? — Главарь банды не верил, что все объясняется так просто.

— Точно, — заверил телохранитель. — Тимур видел, как эта падаль у трансформатора крутилась.

— Что этот шакал около него делал?

— Наверное, цветмет добыть хотел. Хорошо, если обмотку еще не спер. С него станется.

— Аллах, дай мне терпения! — Закаев молитвенно сложил ладони и тут же рявкнул: — Свет наладить, а этого сына свиньи и ее пастуха найти и притащить ко мне! Надоел!

— Найдешь его, — недовольно проворчал телохранитель. — С вечера ищем, да все без толку. Думали, ноги сделал, а нет, тут бродит, и ни один шайтан его не берет. Падаль!

На какое-то время бойцам пришлось притаиться. Тень, падавшая от бордюра, широкой полосой накрывала спецназовцев, замерших в канаве. Совсем рядом прошли трое боевиков, включивших рубильник. Они о чем-то громко разговаривали, один сильно жестикулировал и показывал рукой вдоль улицы. Ефимову трижды послышалось имя Джабраил. Затем вся тройка, продолжая переговариваться, начала удаляться, и вскоре звуки их голосов полностью стихли.

— Головня, со мной, остальные на месте. Первый, дай нам полчаса, затем начинай выдвижение на намеченные позиции. Ничего не предпринимать, пока мы не освободим заложников. Да и потом ждите нашего сигнала. Как меня понял?

— Понял тебя, Второй, — отозвался Кострыкин.

Они лежали совсем недалеко друг от друга, и можно было сообщить обо всем этом шепотом, но следовало проверить работу радиостанций.

— Голова с тобой, Ядро-один, Ядро-два остаются на месте. Выдвигаемся через полчаса. Без дополнительной команды ничего не предпринимать. Ждать сигнала. Прием.

— Все правильно, — ответил Ефимов, поражаясь тому, как верно повторил все группник, обычно не способный на такое. — Голова, двигаем.

— Понял тебя, Второй. Уже идем, — отозвался Прошкин, находившийся за спиной у Сергея.

Четверке разведчиков во главе с прапорщиком Ефимовым предстояло добраться до местного клуба, где, по сведениям, полученным от пленного, находилась большая честь заложников. Главное, как думалось Сергею, это подобраться незамеченными к самому зданию, а дальше — дело техники. Примерный

план внутренних помещений Ефимов знал от того же пленного «немца», который вообще оказался на редкость наблюдательным типом.

С его помощью удалось наконец разобраться с местоположением всех административных зданий, отметить на спутниковой фотографии места размещения заложников. На обратной стороне фото Ефимов нарисовал и план штаба. Он делал это, накрывшись двумя плащ-палатками. Были распределены роли по захвату здания, но вначале следовало освободить заложников — военнослужащих, находящихся в местном клубе.

— Тихо! — Ефимов предостерегающе поднял руку, увидев впереди десять метров открытого пространства.

От ламп, горящих на столбах, падал молочный люминесцентный свет. Улица тянулась до начала забора. Не обойти.

— Встаем, берем оружие, идем за мной.

Надежда только на то, что никто не станет всматриваться в небольшую группу гуляющих боевиков. Идут спокойно, не прячутся, значит, свои.

— Фу, живые! — выдохнул Ефимов, оказавшись за углом следующего здания.

Начало светать.

Их появления никто не ждал. Сразу три ствола уставились на боевиков, не ожидавших вторжения и потому расслабленно сидевших на полу.

— Сидеть, суки! Руки за голову! Не дергаться! На пол лицом вниз! Шамиль! — Услышав свое имя Айдаров вздрогнул и побледнел, он слишком хорошо помнил, что произошло прошлый раз. — Свяжи их!

— Сейчас, — с явным облегчением откликнулся Шамиль, вытаскивая из карманов метровые куски веревки. — Думал, уже не пригодится.

— Вяжи! — одернул его Ефимов, окидывая взглядом заложников, лежавших вповалку.

Некоторые уже проснулись и теперь с непониманием пялились на происходящее.

— Наши! — возопил кто-то, вскакивая на ноги.

— Наши! — раздалось сразу несколько голосов.

— Заткнуться! — рявкнул Ефимов, стараясь перекрыть шум и опасаясь, что начинающаяся вакханалия будет услышана на улице. — Молчать! — гаркнул он еще раз, и для пущей убедительности навел ствол на толпу, угомонившуюся почти мгновенно.

Пленники стояли с выпученными глазами, не понимая происходящего. Вот вроде бы их истязатели лежат, уткнувшись в пол носом, им связывают руки. Но на солдат и офицеров направлен автомат, и человек, сделавший это, вовсе не шутит. На его руках запекшаяся и потому черная кровь. Лицо перепачкано глиной, смешанной с солью. Нет, таким не может быть лицо освободителя! Это садист, настоящий зверь! Кто-то в толпе всхлипнул. Неужели сейчас их убьют?

— Ах, ты так!

За спиной у Ефимова послышались звуки борьбы.

— Вова, — встревоженно позвал он, не отрывая взгляда от толпы.

Пока не расставлены все точки, неизвестно, что могут выкинуть эти люди.

— К Виктору, быстро!

Чей-то крик, хрип.

— Шамиль! — крикнул прапорщик.

Айдаров, повинуясь, метнулся следом за Башмаковым, едва заглянул за угол и повернул обратно.

— Все нормально! — Было заметно, как задрожали его губы.

Следом появились Башмаков и шатающийся Виктор.