Пепел победы
Шрифт:
– Очень велики, – признала Шумейт. – Мы не могли эвакуировать население, ибо это послужило бы предупреждением изменникам, а их было необходимо остановить. По последним оценкам, число погибших граждан приближается к миллиону тремстам тысячам.
Деннис Ле Пик сглотнул. Потери оказались страшнее, чем даже при подавлении мятежа Уравнителей, но те были бунтовщиками, а эти люди – больше миллиона! – погибли лишь потому, что оказались рядом с обреченным зданием. А предупредить их означало насторожить МакКвин.
– А сколько уцелело членов Комитета? – услышал он словно со стороны свой хриплый голос, и гражданка Шумейт посмотрела на него
– Прошу прощения, сэр, но мне казалось, что я выразилась достаточно ясно. Из числа членов Комитета в живых остался лишь гражданин Секретарь – то есть теперь уже гражданин Председатель – Сен-Жюст. [16]
Спустя несколько часов суровый майор Госбезопасности конвоировал Тейсмана и Ле Пика к самому охраняемому кабинету во всем Новом Париже. Он молчал, но смотрел на Тейсмана с нескрываемой ненавистью. Как, впрочем, и вся многочисленная, вооруженная до зубов охрана прибежища нового Председателя.
16
События мятежа МакКвин отражены в повести Д.Вебера «Сошествие ночи» (Nightfall)
«Каждый из них, – иронически подумал Тейсман, – не колеблясь оторвал бы мне голову. Вообще-то, их можно понять. Флот устроил тут настоящую бойню, а ведь они понятия не имеют, к кому примкнул бы я, будучи здесь. И на чьей стороне я сейчас».
Открыв дверь, майор отступил в сторону, смерил Тейсмана мрачным, недоверчивым взглядом и чуть заметно кивнул Ле Пику. Оба вошли в кабинет. Навстречу им из-за стола поднялся невысокий человечек.
«Забавно, – подумалось адмиралу, – меня всегда удивляло, как мала ростом Рэнсом по сравнению с ее голографическими изображениями, но и гражданин новый Председатель, оказывается, нисколько не выше ее. Возможно, чрезмерные амбиции этих людей – следствие комплекса неполноценности, вызванного малым ростом?»
– Гражданин комиссар, гражданин адмирал, – усталым голосом приветствовал вошедших заметно осунувшийся Сен-Жюст.
Что-то новое проглядывало в его лице. Точнее, выглядел он так же, как прежде: маленький безобидный человечек… с натурой кобры.
– Прошу, – указал он жестом на пару кресел. – Присаживайтесь.
– Спасибо, сэр.
По предварительной договоренности Ле Пик взял основную часть переговоров на себя. Это не должно было выглядеть излишне демонстративно – как будто он прикрывает Тейсмана, – но обоим казалось разумным избегать любого намека на конфронтацию.
Посетители заняли кресла, Сен-Жюст устроился на краешке письменного стола.
«Прекрасно, – продолжал размышлять про себя Тейсман. – Этот малый, будучи заместителем министра безопасности, продал Законодателей Пьеру, помог ему уничтожить всю прежнюю власть, более десяти лет играл при Пьере вторую скрипку… и одним махом оказался не просто Председателем Комитета, но вообще Комитетом в полном составе. Для чего ему только и потребовалось, что взорвать вместе с МакКвин всех остальных коллег. Какая жертва! Как раз в духе этого хладнокровного маленького ублюдка!»
– Мы потрясены случившимся, сэр, – начал Ле Пик. – Конечно, слухи об амбициях МакКвин до нас доходили, но мы и представить не могли, что она предпримет нечто подобное!
– По правде, я и сам этого не ожидал, – сказал Сен-Жюст, как показалось Тейсману, искренне. – Конечно,
Он махнул рукой, и Тейсман снова испытал удивление: в словах Сен-Жюста звучала искренняя печаль. Адмирал мог представить себе шефа БГБ обладателем множества разнообразных качеств, но никак не способности к дружбе и состраданию.
– Так или иначе, – продолжил Сен-Жюст после печальной паузы, – она нанесла удар, хотя что ее к этому подтолкнуло, мы уже не узнаем. Главное, она выступила, не успев подготовиться, и только благодаря этому я не разделил судьбу Роба. А так…
Он вздохнул, и Ле Пик кивнул.
– Так или иначе, перейдем к причине нашей сегодняшней беседы. Вам известно, что МакКвин согласилась на перевод вас обоих в столицу, но едва ли вы догадываетесь, что сделала она это по моей личной просьбе. Весьма настоятельной.
Тейсман почувствовал, как его брови ползут вверх. Сен-Жюст усмехнулся.
– Не думай, гражданин адмирал, будто я сделал это оттого, что считаю тебя ярым приверженцем Нового Порядка, – без обиняков пояснил фактический диктатор Республики. – Но я не считаю тебя и новой МакКвин. Будь у тебя ее амбиции, ты был бы уже мертв. У тебя устойчивая репутация хорошего флотоводца, так и не освоившего политические игры. Не думаю, чтобы ты любил Комитет, да сейчас это и не важно. Главное, чтобы ты был верен правительству и Республике.
– Я буду верен! – заявил Тейсман.
Он тоже говорил искренне. Но только наполовину – имея в вину не «правительство», но только Республику.
– Надеюсь, гражданин адмирал, – сурово произнес Сен-Жюст. – Во-первых, потому что ты мне нужен. А во-вторых, потому что подозрение в измене будет стоить тебе жизни.
Тейсман встретился с ним взглядом и поежился.
– Можешь расценивать мои слова как угрозу, гражданин адмирал, но в этом нет ничего личного. Просто заговор МакКвин возник в военной среде, а я не могу позволить себе рисковать. Думаю, для тебя очевидно, что мне придется усилить слежку за офицерским корпусом.
– Совершенно очевидно, – согласился Тейсман и заметил в глазах Сен-Жюста искорку одобрения. – Не могу сказать, что эти меры меня радуют, к тому же они неизбежно скажутся на эффективности боевых действий, но ваши мотивы, гражданин Председатель, ясны и, несомненно, оправданны.
– Рад, что ты понимаешь это, гражданин адмирал: такое понимание дает надежду на успех совместной работы. Надеюсь также, ты поймешь и то, что я не намерен предоставлять никому из ведущих офицеров военных полномочий, хотя бы отдаленно сопоставимых с имевшимися у МакКвин. Поэтому мною принято решение оставить за собой наряду с Бюро госбезопасности и должность Военного Секретаря, и пост Председателя Комитета. Бог свидетель, я никогда не домогался этого высокого поста, хотя бы потому, что видел, чем за это приходится платить, но раз уж теперь он мой, я во что бы то ни стало доведу начатое Робом до победного конца.