Пепел победы
Шрифт:
Во всяком случае, именно такого толкования следовало ожидать со стороны Госбезопасности.
«И тот факт, что корабли БГБ распределили между эскадрами, в состав которых входили флагманы Жискара и Турвиля, тоже не случаен, – угрюмо думал Хонекер. – Сомневаюсь, чтобы это была затея МакКвин, да и Лестер с удовольствием сбагрил бы их куда подальше, но ни он, ни Жискар на это не решатся. Точно гак же, как не решилась отмахнуться от подкреплений Сен-Жюста гражданка Военный Секретарь».
Он вздохнул. В идеальной Вселенной революция уже давно пришла бы к триумфальному завершению, но в той, где родился он, людям, заслуживавшим восхищения и любви – таким, как Лестер Турвиль и Шэннон Форейкер, – приходилось опасаться властей Республики
Ему приходилось выбирать между людьми несомненно честными, порядочными, мужественными, самоотверженно рисковавшими жизнью во имя Республики, и коварными интриганами, виновными в ужасных эксцессах, о которых сообщали беглецы с Аида. Необходимость такого выбора его не радовала, а то, что выбор был сопряжен с риском, радовало еще меньше. Похоже, внутренне он свой выбор уже сделал, хотя и не решался высказаться открыто. Впрочем, Лестер о его выборе наверняка догадывался.
Хотелось бы надеяться, что такую же догадливость не проявит Сен-Жюст!
Глава 14
– Какая умненькая, славненькая, противненькая маленькая девочка! – с энтузиазмом сказала Алисон Харрингтон сидящему у нее на коленях младенцу. – Будь ты еще чуточку поумнее и не доставляй маме таких хлопот, я назвала бы тебя идеальной девчушкой. Ну а так… – она наклонилась и, прижав губы к детскому животику, издала вибрирующий звук, заставивший малютку восторженно пискнуть, – ты у меня почти идеальная.
Вера снова пискнула и протянула ручонку с явным намерением ухватить маму за волосы, но Алисон увернулась от маленького розового кулачка и отвлекла девочку щекоткой.
Вера радостно запищала, забулькала и выпустила огромный пузырь слюны – такой же, как тот, что послужил причиной высказывания о «хлопотах». Рассмеявшись, Алисон потянулась было за тонкой очищающей салфеткой, но рука в жадеитово-зеленом рукаве возникла над ее плечом с салфеткой наготове. Капрал Иеремия Теннард, назначенный, несмотря на бурные протесты матери землевладельца, личным телохранителем маленькой Веры, улыбнулся Алисон, хотя в его глазах сохранялось настороженное выражение.
Алисон улыбнулась ему в ответ и принялась вытирать салфеткой мордашку и ручонки Веры.
К тому времени, как она справилась с этой задачей, воздушное судно – чуть быстрее, чем это предписывалось правилами, – опустилось на посадочную площадку для особо важных персон. Музыкальный звук и вспышка зеленого света засвидетельствовали, что владелец судна оплатил парковочные услуги, и к люку правого борта придвинулся переходный рукав. Мгновение спустя дверь открылась, и оттуда вышел еще один мужчина в зеленой униформе лена Харрингтон.
– Привет, Саймон, – радостно встретила прибывшего Алисон.
В связи с расширением службы безопасности лена (личные телохранители были теперь положены и Вере, и Джеймсу) капрал Маттингли получил повышение, но и в лейтенантском чине остался вторым по старшинству в гвардии Хонор. Точнее сказать, был восстановлен в этом качестве, когда выяснилось, что главный телохранитель землевладельца, майор Лафолле, и сама землевладелец живы. Когда Саймон получил новое звание, Алисон искренне за него порадовалась.
Правда, ее радость была бы куда полнее, если бы не причина увеличения числа телохранителей. Сама мысль о том, что к девятимесячной малютке будут приставлены четверо великолепно обученных недремлющих и вооруженных до зубов телохранителей, представилась ей полнейшей нелепостью. Джеймсу повезло больше: его как братишку будущего землевладельца охраняли всего два гвардейца.
В кои-то веки даже Алисон Чоу Харрингтон, при всей своей непреклонности, вынуждена была пойти на уступки.
Разумеется, это стало очередным потрясением основ, и виновными объявили «этих иномирянок Харрингтон». Вспоминая развернувшуюся вокруг закона борьбу, Алисон усмехнулась. Землевладельцы утвердили новые правила наследования, будучи уверенными, что Хонор нет в живых, и страшась массового недовольства, которое повлекли бы за собой попытки воспрепятствовать ближайшим родственникам национальной героини в наследовании лена. Повлиял на их позицию и тот факт, что принять Ключ маленькой Вере предстояло лишь через двадцать стандартных лет, а за это время многое могло измениться. Теперь, по возвращении Хонор, многие из этих людей почувствовали себя обманутыми: у иных даже возникло подозрение, будто Хонор специально подстроила все это, чтобы пропихнуть на Грейсоне закон о наследовании Ключей женщинами.
Алисон покачала головой. Ни ее саму, ни ее мужа титулы и звания ничуть не привлекали, и тот факт, что ее младшей дочери, так же как и старшей, придется со временем взвалить на свои плечи бремя власти, не вызывал у матери ни малейшего восторга. Много ли радости иметь дело с напыщенными индюками вроде Мюллера? Похоже, ни один из них не в состоянии сообразить своими атрофированными мозгами, что перспектива повелевать людскими судьбами манит далеко не каждого.
Впрочем, Алисон считала, что проявила бездну терпения и такта, выслушивая на банкете, устроенном в честь признания Веры наследницей Ключа Харрингтон, исполненные фальшивого пафоса речи о «трагической гибели ее героической дочери». Правда, если бы Гера не уловила чувства, охватившие Алисон, когда Мюллер, произнеся свою речь, принялся сюсюкать над колыбельками Веры и Джеймса, кошка, наверное, не стала бы прыгать землевладельцу на спину. А Нельсон, надо думать, не оказался бы у землевладельца под ногами в тот самый момент, когда Мюллер, вскрикнув от неожиданности, пошатнулся под внезапно свалившимся на него весом. И ведь надо отдать Гере должное: острые когти кошки практически не причинили ему боли. Она даже кожу не поцарапала, хотя – надо ж такому случиться! – в клочья разодрала парадный мундир.
Впрочем, это ведь всего лишь коты. Тот же Мюллер в разговорах со своими приспешниками говорил об «инопланетных животных», которыми Харрингтон наводнила Грейсон, но когда Алисон с любезной улыбкой сказала ему, что от животных едва ли следует ожидать соблюдения человеческого этикета, землевладелец почему-то отнесся к этому без юмора.
Правда, не исключено, что причиной тому была не ее улыбка, а хохот множества гостей, принадлежавших в основном к высшему обществу.
Так или иначе, до слуха Алисон дошла и версия Мюллера. Он, мол, вовсе не считает, будто мать землевладельца намеренно натравила на него зловредных животных. Ее легкомысленное отношение к тому, что они вышли из-под контроля, легко объясняется перенесенным ею нервным напряжением. А потому он как истинный джентльмен должен отнестись к произошедшему снисходительно…