Пепел
Шрифт:
Я демонстративно потянулся к столу, стащил с него кусок мяса и принялся жевать, давясь им, но не подавая вида. Люди переглянулись, некоторые пожали плечами, и праздник возобновился. Правда, вокруг меня сформировалась пустота. Время от времени я ловил на себе взгляды девушек, но не мог понять, что они выражают: в их глазах не было ни заинтересованности, ни презрения. Скорее, они изучали меня, как невиданное животное.
— Не твоя ночь сегодня, да? — спросил Бардос, подходя ко мне. Я кивнул, не желая пояснять ситуацию.
— Ну да ничего. Скоро наверстаешь, — Бардос подмигнул мне, сверкнув глазами из-под густых бровей, а потом его
Дойдя до края сада, я сошел с тропинки, уперся лбом в ствол дерева и вздохнул. Как мне теперь жить — без женщин? С юношества я не занимался такой ерундой, как самоудовлетворение. Неужели сейчас я должен опуститься до такого? Какой позор.
Мои тяжкие мысли прервал звук шагов: какая-то девушка шла мимо.
— Эй, красавица, — позвал я, не выходя из тени. Она остановилась, с интересом вгляделась в темноту.
— Подойди, не бойся: ты нравишься мне, — сказал я.
Девушка оглянулась по сторонам, хихикнула и полезла сквозь кусты на мой голос. Шалунья. И ведь не боится. Я встретил ее горячими объятиями, тут же уткнулся носом в густые волосы и жадно вдохнул ее запах. Желание вспыхнуло во мне так быстро и ярко, что я чуть не зарычал, чувствуя, как по венам потек живой огонь. Черт возьми, у меня несколько дней не было женщины! Такого со мной еще не случалось, ведь раньше рядом всегда кто-нибудь был: если не любовница, то хотя бы безропотная прислуга. Я спешно принялся расстегивать рубашку и брюки — с некоторых пор я испытывал отвращение к местной одежде и носил только крагийскую. Девушка, не ожидавшая такой заминки, ощупала меня, пытаясь понять, в чем дело, ахнула и отстранилась, тут же отбежав на тропинку.
— Чего ты испугалась? — спросил я, идя следом и уже догадываясь, что она скажет.
— Ты Эстре — Страсть Великой Матери! — в священном ужасе прошептала она.
— Ну да, — я скрипнул зубами, все еще не оставляя попыток добиться близости: нельзя же так издеваться над мужчиной! — Но сегодня не моя ночь. Сегодня с ней другой муж.
— Нет! Нет, я не могу! Только не со мной! — девушка попятилась.
— Почему? — чуть ли не в отчаянии спросил я.
— Ты демон! С тобой нельзя!
— Я не демон, я просто не асдарец, — попытался я поспорить, мягко беря ее за руку.
— Страсть Великой Матери — демон! Дух небесного дракона в тебе, и он пожрет меня изнутри, если я разделю с тобой ночь! Не подходи! Не трогай меня!
Она вырвалась и сломя голову побежала сквозь сад. Я выругался, саданул кулаком по стволу ближайшего дерева, выругался еще раз (куда более красочно), облизал разбитые костяшки и поплелся к себе — злой и неудовлетворенный. Как же я ненавижу эту страну!
Глава 5. Драконы и перья
Я не мог уснуть. Скрючившись, лежал на кровати, все еще пахнущей пылью, и пытался не думать о женщинах. Я зря туда ходил, ох, как зря! За три недели, что я гостил в Асдаре, мое тело привыкло
Я ворочался на кровати, пытался уснуть, но в голове вместо снов вставали все более откровенные картинки из моего прошлого — калейдоскоп женских прелестей. Я видел, как погружаюсь в них снова и снова, а на деле лишь ерзал по простыни и стонал. Сколько же их было, черт возьми? Не сосчитать. Надо было привести с собой хоть одну. Пусть даже с мужем, наплевать. Черт, чем я думал, когда покидал Крагию чуть ли не с пустыми руками? Обиделся на весь свет, идиот. Жаждал, что меня будут жалеть, и при этом ненавидел всех, кто меня жалел. Ехал сюда, как на казнь, оставив прошлую жизнь позади. И что теперь? За душой — ни гроша. Ни дома, ни слуг, ни нормальной семьи, ни уважения, ни… любовницы.
Простынь уже была мокрой от пота. Чувствуя себя последним неудачником, я спустил штаны: мне ничего не оставалось, кроме как удовлетворить себя руками. Низкий, плебейский способ. Я так делал только в дурном юношеском возрасте, прячась за ширмой в купальне одной из фрейлин, пока однажды она меня не обнаружила и не научила искусству любви. С тех пор мне ни разу не приходилось делать это в одиночестве: всегда находилась женщина, желавшая разделить со мной огонь страсти. А теперь я лежу один в мокрой постели и пытаюсь руками освободить себя от напряжения. Унизительно. Это даже более унизительно, чем если бы меня заставили удовлетворить Лан на глазах у этих двух мужиков — ее так называемых мужей.
Подумав об этом, я тут же вспомнил Закка с его однообразными, тупыми движениями, а потом и Эдара, заинтересованного не в процессе, а в результате. Они словно на работу к ней пришли: детей делать. Да и она к их деятельности так же отнеслась. Боги, как же это было мерзко. Неужели завтра мне предстоит то же самое?
Представив себя на месте Закка, я вдруг ощутил, что возбуждение стремительно отступает. Что? Нет! Со мной такого не может быть! Ну да, я не влюблен в нее, но я все же ее муж. Что будет, если завтра я не смогу этого сделать? Как я буду жить, если она растрезвонит об этом по всему Асдару? Так, нужно срочно подумать о красивой девушке. О той горничной, например. Как там ее звали? Ашка? Айяра? Аори? Черт, да без разницы, главное вспомнить, как она выглядела: пышная грудь, круглые ягодицы, красные губы и сладкий голосок. Кричи, моя пташка. Кричи хотя бы в моей памяти!
После долгих мучительных попыток воссоздать в воображении ее образ во всех подробностях, мне все-таки удалось сделать это, и я смог освободиться от напряжения. Совершенно изможденный, я перекатился на другую сторону кровати, где простыни были не такими влажными, и уснул мертвым сном.
Я проснулся ужасно голодным, злым, но зато готовым во что бы то ни стало наладить свою жизнь. Все-таки я не девица, проданная коронованными родителями в обмен на политические выгоды. Я Эстре Ди Шайд — прямой потомок древнего клана правителей Крагии. Пора сжать зубы, поднять голову и потребовать то, что мне причитается по праву рождения. Даже если это просто завтрак.