Пепел
Шрифт:
Но мы все шли и шли. Время от времени я, конечно, поднимал голову, чтобы углядеть впереди хоть какое-нибудь строение, но видел только постепенно приближающиеся скалы. Дело уже близилось к обеду, и в животе у меня происходила настоящая вакханалия. Мне было стыдно за звуки, доносящиеся оттуда, но я ничего не мог с этим поделать. Ноги горели. И уже не только ступни: горели и уставшие мышцы, да и спина норовила согнуться колесом. Ужасно хотелось пить, а еще больше — сойти с дороги и лечь в густую траву.
— Мы не можем идти по траве? — спросил я, вдруг подумав, что это должно быть куда приятнее, чем попирать избитыми ступнями тропинку, усыпанную мелкими камушками.
— Змеи, —
— Мы пришли, — спустя еще полчаса сказала Лан, вырвав меня из бесконечного созерцания дороги. Я поднял голову и увидел… Скалы. Просто скалы. Мы подошли к ним вплотную, но никакого строения впереди не наблюдалось. Напротив, наш путь пересекала неровная линия глубокого ущелья. Я пошел вперед, чтобы убедиться, что внизу не скрывается никакое здание с ведущими к нему опасными каменными лестницами. Лан сначала отпустила меня, но когда я подошел к самому краю, все-таки ухватила сзади за хламиду, не давая кувыркнуться вперед. И не зря. Стоило мне только глянуть вниз, в бездонный провал, ведущий наверняка в ад — место для самых грешных душ, которым отказали в перерождении — как голова у меня закружилась, в глазах потемнело, и я едва не потерял равновесие. Но Лан, потянувшая меня назад, не дала мне упасть. Я торопливо сел на землю в паре локтей от края, пытаясь прийти в себя. Сердце бешено стучало.
— Небесный замок, — сказала Лан, кивнув вперед. Я проследил за ее взглядом. На другой стороне ущелья, в белой дымке то ли облака, то ли пара от горячих источников виднелись каменные зубья. Они были расположены так, что напоминали огромное гнездо ласточек, прилепившееся к почти отвесной скале, уходящей в небо. И в этом гнезде сквозь белесое облако можно было разглядеть какое-то шевеление. Я подумал было, что там тоже бродят чудом попавшие на ту сторону ущелья асдарцы в белых хламидах, но сразу же отмел это предположение: существа явно не были людьми, да и, учитывая расстояние, размеры их представлялись огромными — никак не меньше двух-трех саженей.
— Это что? Неужели это… — я задохнулся от невероятного предположения. Лан кивнула, со спокойной улыбкой разглядывая «замок».
— Не может быть… — прошептал я, вглядываясь в прикрытую облачной завесой даль и пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. В какой-то момент налетевший сверху порыв ветра чуть примял облако, и я разглядел полупрозрачные силуэты. Два дивных создания прижимались друг к другу в поисках тепла. Они были слишком далеко от нас, но я все же видел, как одно из них зевнуло, обнажив острые клыки, а потом сонно ткнулось носом в каменный край «гнезда».
— Они этой весной вылупились, — сказала Лан, садясь со мной рядом. — Девочка и мальчик. Красивые, правда?
Я молча кивнул, с трудом осознавая происходящее. Надо же. Я впервые в жизни вижу гнездо дракона. А я ведь все это время жил недалеко от него, и ни разу даже не глянул на небо. А там наверняка летали родители этих, с позволения сказать, крох. Может быть, те двое драконов, которых я видел по пути в Асдар, и были их родителями. Для Лан, похоже, это обычное дело: она даже различает малышей. Черт возьми, до чего же странные эти асдарцы! Жить бок о бок с драконами и даже не вспоминать об этом. Расскажу Шаарду — не поверит!
Вспомнив о Шаарде, я ощутил, как меня стремительно скручивает тоска. Пока я пытался ее отогнать, Лан спокойно придвинулась к краю и свесила
Откинувшись на руки и улыбнувшись небесам, Лан закрыла глаза, и спустя минуту из ее груди поднялся большой полупрозрачный молитвенный шар. Он был светлым с едва заметными серебряными прожилками и редкими белыми точками. Не обращая никакого внимания на косые порывы ветра, он стал быстро подниматься и вскоре скрылся в облаках. Я покраснел. У нас в Крагии не принято делать это в присутствии другого человека: мало ли, какие воспоминания и чувства поднимаются к небесам? Конечно, глядя на шар со стороны, нельзя с точностью сказать что-либо о человеке, но все-таки получить представление в целом можно. Я вспомнил свое последнее послание богам: оно было чем-то похоже на послание Лан. Такое же белое и невесомое, как драконы.
По-хорошему, надо бы тоже поделиться мыслями с богами: мое первое послание наверняка было не так истолковано, оттого-то моя судьба и совершила такой резкий поворот. Нужно рассказать им, к чему привело их наказание. Показать, как я раскаиваюсь. Может быть, они быстрее простят меня и придумают что-нибудь, чтобы все исправить?
Покосившись на Лан, я облизнул губы и решился: раз уж она при мне не стесняется молиться, то и мне не стоит. Даже наоборот: это будет странно, если сейчас, в их так называемый Чистый день, да перед самым гнездом драконов я этого не сделаю. Глубоко вздохнув, я закрыл глаза и сосредоточился.
В этот раз открывать душу было неприятно. Наверное, Лан мне все-таки мешала. Между ребер поселилась боль, растущий внутри шар словно бы ломал их, и мне казалось, что ребра раскрываются, как жуткий цветок, а Лан с хищным оскалом заглядывает внутрь и видит, как бьется еще живое сердце. Картинка была настолько яркой, что я даже открыл глаза, чтобы удостовериться, что это не так. Лан действительно смотрела на меня, но спокойно и мягко. Я продолжил, уже не закрывая глаз: в этом не было особой надобности, мысли уже сами по себе втягивались в шар, и мне не нужно было что-то делать или напрягаться. Но боль все крепла, и меня это пугало. Такого раньше не было. Обращение к богам всегда давалось мне легко, хоть я и не часто это делал.
Наконец, шар все-таки скрутился, пробился сквозь грудную клетку, заставив меня поморщиться от боли, и стал медленно подниматься к небесам. У меня непроизвольно открылся рот. Лан тоже смотрела на шар с широко открытыми глазами: он был угольно-черным с красными разводами. Время от времени в нем вспыхивали ослепительные голубые разряды, и тогда он напоминал грозовую тучу. Медленно, будто нехотя, шар потянулся вверх. Мне вдруг стало страшно и мучительно стыдно, хоть я и не понимал, как так получилось. Я попытался сбить его рукой, пока еще доставал, но Лан перехватила меня.
— С ума сошел? — сказала она, испуганно сжав мою ладонь.
— Я не хочу, чтобы они это прочли, — хрипло сказал я, провожая взглядом черный шар, снизу похожий на каплю крови. Лан уставилась на меня. В ее глазах перемешались недоверие, страх, жалость, отчуждение. И это почему-то было страшнее всего — я только что показал ей свою душу, не зная, как та отвратительна.
— Не смотри на меня так, — попросил я, отворачиваясь и чувствуя, как меня корежит от ее взгляда. Лан осторожно легла на землю, отползая от обрыва. А потом села позади, обняла меня и уткнулась носом мне в шею.