Пепел
Шрифт:
– Я тебя уморил скучными разговорами? – спросил Шестаков, замечая мой поникший вид. Вместо ответа я натянула улыбку, стараясь выкинуть плохое из головы. В конце концов, будущее невозможно предсказать, мы создаем его сами, как бы банально это не звучало.
– Мне уже пора, – произнесла я и только собралась уходить, как Витя ухватил меня за руку, рывком дернув на себя.
В долю секунды его губы оказались на моей щеке, коротким поцелуем обжигая кожу. Не передать словами, насколько быстро забилось сердце, не найти ответа на вопрос, куда подевалась сила в ногах. Я медленно таяла в объятиях Вити, желая остаться с ним навсегда.
–
– Пока, – кинула робко на прощение.
Каким-то чудом добежала до первой лавки на детской площадке, затем шмыгнула в сторону первого подъезда, прячась за кустами. Господи, шоу продолжалось, но, к счастью, темнота была моим товарищем – помогла остаться незамеченной.
Переодевалась я тоже в подъезде, мы с Наташкой спрятали сменные вещи на пятом этаже, в каморке, куда строители складывали инструменты для ремонта крыши. Переодеваться было неудобно: из окон задувало, рядом квартиры, и кто-то из жильцов вполне мог в любой момент нарисоваться здесь. Но другого выбора не оставалось, прийти домой в Наташиных вещах я не могла: лишние вопросы от матери, ненужный скандал, трата нервов. Нет уж, лучше тихо, оглядываясь, зато сон спокойным будет.
Сменные вещи я закинула обратно в наш тайник, завтра Краснова заберет свое добро, а мне предстоит придумать ей тысячу благодарностей за превращение девушки-мешка в нормальную девушку.
Спускалась на свой этаж я в обычной одежде и домой проскочила в ней же. Мать, правда, к моему удивлению, устроила допрос, мол, как погуляли, где были, чего так долго. Но я стойко выдержала, выдав вполне логичную ложь, затем умчалась к себе в спальню, смаковать воспоминания о прогулке с Витей.
А ближе к ночи от него пришло сообщение:
В.: «Давай завтра увидимся?»
Вот так запросто взял и написал, мне бы его бесстрашие. Да и увидеть Шестакова жуть как хотелось, взять снова за руку, утонуть в бездонных глазах, услышать согревающий голос. Однако у отца в воскресенье был выходной, так что счастью не дано было сбыться.
Р.: «Не смогу, к сожалению».
В.: «Вообще без вариантов?»
Р.: «Вообще»
В.: «Я придумаю отменное наказание для тебя за отказы. Имей в виду».
Я тихо прыснула, накрываясь с головой одеялом. Губы сами растянулись в улыбке, а уж что творилось в моей груди и мыслях, говорить стыдно. Кажется, там ожили бабочки.
Мы еще немного поболтали через смс, затем попрощались, и я уснула блаженным сном. Пожалуй, давно так не спала, словно впервые ощутив свободу и уверенность в том, что завтрашний день обязательно принесет много хорошего. Витя творил невероятные вещи: превращал сказку в реальность.
В воскресенье вернулся отец с работы, уставший, без настроения, то и дело к чему-то придирался. Заставил нас с мамой снять занавески, якобы они были пыльными, что для Моти вредно. Ради братика я была готова на все, включая ужасные занавески, снимать которые да и вешать, люто ненавидела.
Зато
Закончив с уборкой, мы занялись ужином, а папа уснул в комнате на диване. Я, улучив момент, шмыгнула к себе и вытащила телефон из ящика. Хотелось узнать, не писал ли Шестаков. Нет, я понимала, он не обязан писать, да и наверняка у него дел своих полно, плюс тренировки никто не отменял, однако сердечко тянулось, требовало своей дозы, и когда на экране отразилось входящее сообщение от Вити, я едва не пискнула от радости. Хорошо, успела зажать рот ладонью, иначе точно бы сорвалась.
В.: «Привет, я наконец-то могу выдохнуть… Рыжов нас загонял, кажется, мои ноги перестали быть моими. Как твои дела, как прошел день?»
Р.: «В бесконечной уборке, сейчас готовим ужин. Привет, кстати».
В.: «Ужин?»
Я тихо выдохнула, перебирая варианты, почему он спросил про ужин. В каких Витя отношениях с отцом, я не знала, ну а про мать поняла – там все глухо как в танке. Возможно, Шестаков отвык от домашней кухни, возможно, ему никто не готовил. И мне вдруг захотелось удивить его, сделать что-то очень вкусное. Я была не мастером, но вполне могла бы попробовать сварганить что-то простенькое, типа блинчиков с мясом или горячих сэндвичей. Решено! Сделаю на всех и два стащу в школу. Никто не узнает.
Вите об этом я говорить не стала, зачем портить сюрприз.
Р.: «Ага, ужин. Ты уже ужинал?»
В.: «Не-а, надо в магазин сходить или заказать пиццу. А может, мне напроситься к тебе на ужин, Романова?»
Эх, хотелось, конечно, согласиться, но не с моими родителями. Папу хватил бы инфаркт, увидь он Витю на пороге нашего дома.
Р.: «Как-нибудь обязательно. Отдыхай, я пойду помогать маме».
В.: «Напиши или позвони, как освободишься. Иначе я умру от скуки…»
* * *
На следующий день в школу я шла в особенно приподнятом настроении, ведь почти всю ночь мы переписывались с Витей. Расставаться с телефоном было особенно сложно, словно отрывала часть себя. А ведь раньше такой физической тяги к девайсам не замечала. Вот что любовь делает, товарищи…
А уж когда Шестаков подловил меня в гардеробной, в очередной раз нагло чмокнув в щечку, я окончательно поплыла от потери рассудка и всего, что там теряют обычно в таких случаях. Да, этот его дружеский жест не остался без внимания, несколько наших одноклассников не просто заметили, а начали шептаться. Подружка Смирновой оказалась самой смелой, озвучила достаточно громко свои мысли насчет наших отношений с Витей: