Шрифт:
П О С В Я Щ А Ю
ЕЛИЗАВЕТЕ
Ч Е М О Д А Н О В О Й
И.
М. Майский в
годы работы в Лондоне в качест ве посла СССР
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
О с н о в н ы м мотивом, побудившим меня написать эти воспо
минания, было желание на собственном примере показать,
как люди старого поколения, выраставшие в условиях цар
ской России, приходили к революции.
В то время атмосфера нашей страны была густо насы
щена влияниями самой черной политической и социальной
реакции — светской и духовной. Передовой молодежи той
эпохи приходилось с величайшим трудом, продираясь через
тысячи препятствий, приходить к пониманию азбуки рево
люции. Это был сложный, тяжелый, запутанный, подчас
мучительный процесс. Он сильно варьировался в зависимо
сти от характера социальной среды, из которой вышел ре
волюционер. Рабочий приходил к революции по-своему,
крестьянин по-своему, интеллигент по-своему. Известную
роль, конечно, играли и индивидуальные особенности. Лич
но я был выходцем из интеллигентско-демократических
кругов, и моя собственная история отражает, конечно, в
первую очередь пути, которым и приходили к революции
представители именно этой социальной прослойки.
Я думаю, что на представителях старого поколения,
в особенности на тех, кто умеет держать перо в руках,
лежит обязанность рассказать о том, как они складывались
и формировались в революционеров, какие силы, влияния,
обстоятельства будили в них сознание и толкали их на
борьбу против самодержавия, против буржуазного общества,
за социализм и коммунизм. Это представляет большой
исторический и политико-воспитательный
мым представители старого поколения сказали бы серьезную
услугу не только будущему историку пролетарской револю
ции, но также и современному поколению советской моло
дежи. Сравнивая то, что было, с тем, что есть, наше юно
шество могло бы легче осознать всю огромность и всю
благодатность перемен, принесенных Великой Октябрьской
социалистической революцией.
Однако, чтобы воспоминания «стариков» имели настоя-
щую ценность, они должны быть правдивы. Я имею при
этом в виду не столько те сознательные извращения исти
ны, которые заслуживают осуждения во всяком произве
дении мемуарного характера, сколько нечто совсем иное.
Каждого автора воспоминаний подстерегают две глав
ные опасности. П е р в а я — э т о излишнее доверие к своей па
мяти. Человеческая память — несовершенный инструмент:
она произвольно удерживает одни и опускает другие — ча
сто не менее важные — факты и моменты, что, конечно, не
может не отражаться на характере закрепившейся в па
мяти картины. Вторая опасность — это склонность смот
реть на явления прошлого, нередко далекого прошлого,
глазами настоящего, изображать события прошлого не
так, как они воспринимались автором в момент их совер
шения, а так, как они воспринимались бы автором сей
час, много лет спустя. Если мемуарист недостаточно во
оружен для борьбы с обеими указанными опасностями, он
легко может власть в невольное извращение истины,
которое будет не менее вредно, чем сознательный подлог.
При писании своих воспоминаний я оказался в более
счастливом положении, чем большинство мемуаристов, изо
бражающих свое детство и раннюю юность. (Мальчиком я
любил вести дневники и переписываться с родственниками
и друзьями. По какой-то прихоти случая значительная
часть этих «человеческих документов» уцелела и несколь-
6
ко лет назад попала в мои руки. Особенно ценными ока
зались письма, которые я, начиная с восьмилетнего возра
ста, систематически писал своей двоюродной сестре Е. М.
Чемодановой и в которых я всегда подробно и з л а г а л по
вседневные события моей жизни и мои реакции на все, что
мне приходилось читать, видеть, слышать, наблюдать.
Старшая из моих сестер, Юлия, всегда ревностно хранив
шая различные сувениры нашей семейной хроники, спасла
от забвения и гибели рукописный сборник моих гимнази
ческих стихов, а также много семейных фотографий. Ом
ский профессор Е. С. Сорокин — бывший мой товарищ по
классу — предоставил в мое распоряжение ряд собствен
ных снимков Омска, относящихся к описываемому в моей
книжке периоду. Всем этим лицам я хочу здесь выразить