Перед бурей

Майский Иван Михайлович

— Штаны не потеряй, вишь, сваливаются.

17

— Куда торопишься? Сапоги протрешь.

И все в там же духе. В конце концов вся округа при

шла к убеждению, что «студент немножко того», но число

зрителей отцовского опыта в результате только увеличи

лось. Весь этот шум, однако, нисколько не смущал мо

лодого исследователя. Он планомерно продолжал изучение

заинтересовавшего его вопроса и, когда кончил свою ра

боту,

изложил выводы, к которым пришел, в специальном

научном докладе, прочитанном на собрании профессоров и

студентов. Выводы отца были совершенно точны: нико

тин вредно влияет на человеческий организм, и курение.—

зло, с которым необходимо бороться. Но отец не ограни

чился одной лишь теорией: на другой день после своего

доклада он бросил курить и больше уже никогда не прика

сался до конца жизни к папиросе.

Этот эпизод сыграл крупную роль в судьбе моего отца.

Его перестали удовлетворять естественные науки и потя

нуло к медицине. По окончании физико-математического

факультета перед отцом поэтому встал вопрос: что же

дальше?

В течение некоторого времени отец колебался. Он

только что женился. В ближайшие годы можно было ожи

дать детей. В кармане не было ни копейки. Итти на меди

цинский факультет — значило затратить еще пять лет на

образование. Стоит ли? Имеет ли он право обрекать на

нужду и лишения свою жену, детей? Не лучше ли поста

вить крест над научными соблазнами? Не проще ли сразу

же поступить на работу и материально обеспечить семью?

Тысячи молодых людей в положении моего отца, ве

роятно, сделали бы выбор в пользу семьи и обеспеченно

сти. Но отец поступил иначе: он решил все-таки стать

врачом. Он переехал в Петербург и поступил в Военно-

медицинскую академию, где — вопрос, немаловажный для

отца,—он стал получать студенческую стипендию. Прав

да, за эту стипендию по окончании учебы отец обязывался

отслужить 4 года и 9 месяцев в пункте по усмотрению

военного ведомства, но все-таки «пока» материальная про

блема была до известной степени разрешена.

Говорю «до известной степени», потому что академи

ческой стипендии на двоих явно нехватало. В Петербурге

мои родители жили очень плохо: ютились в холодных

мансардах, питались впроголодь. Еще хуже стало, когда

пошли дети: сначала я, а спустя два года после того моя

18

сестра Юлия. Когда мать забеременела мной, положение

было настолько критическое, что отец вынужден был вре

менно прервать учение и взять место «воспитателя» у

одного

дворянского балбеса в Новгородской губернии. Не

было бы счастья, да несчастье помогло: год, проведенный

моими родителями в деревне, несомненно, спас меня. Здесь,

в старинном русском поместье, в обстановке довольства и

покоя, дыша свежим воздухом и хорошо питаясь, моя мать

выносила и родила меня, снабдив на дорогу в жизнь тем,

что впоследствии оказалось столь полезным, — крепким

здоровьем и физической выносливостью.

В ноябре 1887 года отец окончил академию со званием

«лекаря с отличием» и весной следующего 1888 года был

отправлен в Сибирь отслуживать свою стипендию. Так

началась его карьера военного врача. В течение последу

ющих семнадцати лет, живя главным образом в Омске, он

медленно продвигался по ступеням военно-бюрократиче

ской лестницы: младший врач 8-го западно-сибирского ба

тальона, врач для командировок, заведующий лазаретом в

Каинске, заведующий лазаретом в Тюмени, младший врач

Сибирского кадетского корпуса, ординатор Омского воен

ного госпиталя... В 1905 году отец был переведен в Моск

ву в качестве младшего врача кадетского корпуса. Позд

нее он стал младшим врачом в Алексеевском военном

училище. Здесь к 1913 году он закончил 25-летний срок

своей службы и собирался выйти в отставку, для того

чтобы целиком отдаться науке, но ударила первая мировая

война, пришла революция, разразилась гражданская война

и интервенция. Все планы и расчеты моего отца были

опрокинуты. В течение шести с лишним лет он пробыл на

фронте — сначала в старой армии, потом в Красной Армии.

С Красной Армией он проделал все походы и демобилизо

вался только в 1921 году.

Как мало располагала такая жизнь к научной работе!

Да и когда было заниматься наукой? За весь этот, почти

35-летний период было только два года, когда мой отец

имел возможность хоть на время оторваться от повсе

дневной сутолоки служебной жизни: в 1893—1895 годах

он был командирован в Петербург «для усовершенство

вания в науках». Но это являлось исключением. Прибавьте

сюда наличие большой семьи, в пять человек детей, тре

бовавшей постоянной заботы о «хлебе насущном». При

бавьте служебные обязанности, поглощавшие массу вре-

19

мени и энергии. Прибавьте жизнь в маленьких захолустьях,

так легко засасывавших людей в болото обывательщины

и пьяного картежа. Еще раз: когда же тут было зани