Перед бурей
Шрифт:
Река была далеко от посёлка, буйноцветие черёмухи действительно мешало просматривать водное пространство с некоторых башен. Александр наконец прикинул, с которых:
— Эта пусть растёт, а вон ту долой. И раз уж вы это предложили, то вы и займитесь.
Кнопка открыла рот, подумала немного и закрыла. Мона понуро кивнула.
— Тальник, крапиву, лопухи — тоже долой, траву выкосить. От сих до сих, — Алек отметил береговую линию взмахами меча. Повернулся, прихватил свою одежду и перевязь меча и пропал, как
— Как это он?.. — одними губами спросила Улитка. Мона дёрнула плечами.
— Мастер, что ни говори, — сказала с досадой. — А нам теперь из-за твоего длинного языка…
— А кто нас сюда затащил подглядывать? — прошипела Кнопка, защищая сестру. — Не вали с больной головы на здоровую!..
— Сама ты больная голова!
— Как раз голова-то у меня здоровая! В отличие от, — Эрика вздёрнула подбородок.
— Зато всё остальное больное!.. — и Мона проковыляла, изображая недавнюю походку Кнопки. Та сжала зубы.
— Купаться будем или сначала с черёмухой разберёмся? — спросила Улитка как ни в чём не бывало.
— Купаться, — решила Кнопка.
— Смотре не утони, — буркнула Мона. — Мне, в общем-то, всё равно, обидно будет, если секрет этого твоего суперпороха пропадёт вместе с тобой…
— Да уж. Ведь тебе в жизни такого не придумать!..
Девочки гневно отвернулись друг от друга. Все принялись раздеваться, кидая одежду на обречённую черёмуху, забрели в холодную воду. Мона вытащила нож из ножен и положила на торчащий из воды камень, на котором лежал клинок Алека. Кнопка и Улитка с усмешкой переглянулись, Эрика хотела что-то съязвить, но сестра торопливо покачала головой, и она прикусила язык.
— Позовём других на расчистку? — Мона заплыла на глубину и теперь плавала туда-сюда, пыталась выпрыгнуть из воды, глядя на башни поселковой городьбы.
— Нет уж, — сказала Улитка. — Это не наказание, и он и слова не скажет поперёк, но лучше нам справиться самим. И так нас за детей держит.
— А мы не дети? — подначила Кнопка. Улитка очень серьёзно задумалась.
— Насчёт вас не уверена. Вам бы всё игрушки-обзывалки-ссоры. "Не трогай мои игрушки, я с тобою не играю!" — пропищала нарочито детским голоском.
Кнопка прошлась насчёт того, что шибко умных сестёр нужно топить на глубоком месте. Мона добавила — пока они не придумали ещё чего-нибудь взрывоопасного. Но подруги переглянулись, сначала украдкой, потом и открыто.
— Ладно, — буркнула Мона. — Я с тобою играю.
Кнопка кивнула.
— Можешь брать мои игрушки.
Улитка захохотала, кувыркнулась в воде, подняв прорву брызг и захлопала в ладоши:
— Ура, ура, они помирились!..
В знак примирения Мона и Эрика задумали притопить вредную малявку. На глубоком месте. Улитка с визгом бросилась удирать, плавала она неплохо. Когда Кнопка настигла её, уже пора было вылезать.
—
Улитка попыталась выстучать зубами сообщение, что она думает о надоедливых старших, но спуталась и просто полезла на берег. Следом выскочили подруги.
— Бр-р-р, хорошо! — Мона затрясла головой, брызгаясь во все стороны, рыжие пряди так и хлестали по голым плечам. — Ой-ёй-ёй, плохо! — наступила в крапиву.
Улитка достала гребень, расчёсывала волосы и сушила тёплым воздухом с рук. Мона поглядела, как русые пряди завиваются от тепла, обернулась к коварной крапиве и небрежно махнула ладонью.
Как будто Титан выдохнул. Заросли крапивы на протяжении десятков шагов полегли. Зубчатые листья побурели и свернулись трубочками. Ещё одно движение, и жёсткие стебли иссохли, захрустели. Вкусно пахло сухой травой, как в травном доме. Жаркий ветер вздымал пряди волос.
— Жуть! — Улитка передёрнула плечами, глядя на убитую крапиву.
— Так делают крапивицу, мне учитель рассказывал, — Мона тоже без особого удовольствия изучила дело своих рук. То есть, конечно, не рук, мысленной силы. — И показывал…
— Что такое крапивица? — поинтересовалась Кнопка.
— Грубая ткань из крапивы. Из неё делают мешки.
— А, ты имеешь в виду дерюгу?
— Наверное.
Девочки повертелись в потоках горячего ветра.
— Ну, из того, что ты тут устроила, ткани не спрядёшь… Кстати, про дерюгу. Что это у учителя была за повязка? — Кнопка собрала подол рубахи вокруг бёдер, изображая.
Мона хихикнула.
— В его племени считается неприличным обнажаться полностью прилюдно, девушке смотреть на обнажённого мужчину, и наоборот.
— Это ещё почему? — удивилась Улитка.
— Понятия не имею.
— А как же они купаются?
— Не спрашивала. Наверное, раздельно, прячутся друг от друга. И в одежде.
— Неудобно, — оценила Кнопка. — Хорошо, у нас не так.
— У нас-то он как раз купается, как все. А вот когда один — в повязке.
— Да уж, взрослые действительно странные люди, — вздохнула Улитка. — Слушай, Огнёвка… а это дерево ты можешь так же спалить?
— Нет, — Мона покачала головой.
— Слабо? — подначила Кнопка.
— Не слабо, — Мона тряхнула рыжими прядями. — Просто — не хочу. Жалко.
Девочки посмотрели на черёмуху. С зелёными блестящими листьями, гроздьями начинающих чернеть ягод, нарядное деревце широко протянуло тёмные ветви.
— Да, жалко, — Улитка хлопнула по чёрной коре. — Что хочешь — пересадить? А сил хватит, или учителя просить будешь?
Мона задумалась.
— Гнома, — предложила Кнопка и покраснела. Впрочем, от сухой крапивы всё ещё тянуло жаром. — Он не слабее Алека…