Перед бурей

Лунин Артем

— Прямо счас, — и мальчишка сорвался с места. — Спасибо. Лошадку я вырежу.

Отложив игрушку, Александр посмотрел ему вслед. Есть ли толк в подобных метаниях? Предрешено ли всё, или можно исправить будущее?

Даже Криста не знает ответа… но если кто и сможет успокоить мальчишку, что-нибудь ему посоветовать, то это она, с детства вынужденная мириться со своим даром.

— …Промчался мимо, словно вожжа под хвост попала, — удивлялась Шанка. — Даже не поздоровался.

Эрика задумчиво крутила в руках фигурку. Мона лишь

плечами пожала, продолжая острым ножичком пускать стружку из подобранного по дороге сучка. Резала так, словно тот ей нанёс личную обиду.

— Откуда мне знать, — сказала оченьравнодушным тоном, — чего там Троллику попало под хвост.

Подруга покосилась на неё, но промолчала. Мона повертела в руках окончательно испорченное творение, скептически разглядывая, вздохнула горько, и поделушка полетела с Дома-На-Дереве.

— Ну не дано мне, не дано, — буркнула в ответ на вопросительные взгляды. — Вот Гарий ловок в этом деле, а я не умею.

Признайся, — Кнопка подтолкнула её локтём. — Жалко, что он уезжает?

— Ещё бы не жалко.

Эрика вытаращила глаза, она ожидала, что Мона громогласно поведает всем, насколько ей безразлично присутствие или отсутствие в Мечте одного парнишки.

— …Он здорово помогал нам тогда с учёбой, — продолжила Мона. — Да и вообще он хороший человек.

— И хорошо бы, если он, как Алек, решит жить здесь, — сказала бесхитростная Улитка. — Ну, когда разыщет и привезёт своих родных…

— "Разыщет"… легко сказать, Империя большая. И согласятся ли они? Гарий-то рад был бы жить здесь.

— Брось. Что ему здесь делать? — Мона сказала это ровным тоном, но обманула разве что Улитку. Девочке явно хотелось, чтобы ей сказали — да, Гарию есть что делать здесь.

— А там ему что делать? — не заставила себя просить Улитка. — Империя большая, но люди там живут неприветливые. А в Мечте его все знают и любят, и брат у него здесь названный, и семья приёмная. Родню тоже примут с почётом… Вот только захотят ли они сниматься с насиженных мест. Мы ведь для них всё ещё "страшные Еретики"…

— Нет, правда жаль, что он уезжает, — вздохнула Шанка.

Мона закрыла глаза, вспоминая. Её семья происходила из деревни Галики, которая была разрушена во время Летней войны и так и не восстановлена. Беженцы уходили в другие поселения воличей, в города с крепостными стенами. Мона оказалась в Полесье.

Новая обстановка, новые обязанности. Взрослым было не до неё, она понимала, но всё равно было тоскливо. И страшно. Девочка не знала, живы ли её друзья из Галиков — семьи обычно шли туда, где было больше родственников, и в Полесье оказались далеко не все выжившие. Мона привыкла не сразу и часто плакала поначалу.

Новые люди, новые лица. Взрослые, родственники, о которых она только слышала, сверстники, друзья и неприятели.

И Жедь.

После войны воличи понемногу восстанавливали разрушенные поселения. Но именно что "понемногу", и Галики так и не были отстроены. Семья Моны переехала в новую Мечту. Моне пришлось снова менять привычную уже обстановку, разлучаться с новыми друзьями, семьи которых

оставались в Полесье или разъезжались по своим деревням…

Жедь. Уголёк.

Вот уж кто не был другом. Она словно воочию увидела перед собой жилистого смуглого мальчишку. Она так и не узнала его имени, зачем?.. Вот ещё, больно надо, с него и прозвища хватит!.. Неприятель, вечно встающий напротив в кругу, любитель поспорить по малейшему поводу, только чтобы ей возразить… впрочем, кто первый начал? Вот то-то и оно. Потом споры, ссоры и драки с ним стали для неё таким же привычным делом, как скитания в компании Кнопки и уроки Александра. Огнёвка раздражалась, когда её дразнили родственностью их прозвищ.

Мона никогда бы не подумала, что будет скучать и о нём тоже.

А теперь уезжает Гарий… Кто он ей? Да никто. Такой же мальчишка, не лучше многих. Хотя, конечно, и не хуже. Тоже иногда любитель поспорить и не дурак подраться.

Будет ли она скучать по нему?

Мона поняла, что уже скучает.

Девочки сидели в Доме-На-Дереве, устроенном в ветвях одного из тополей, растущих в центре городка. Вокруг шумела листва, внизу переговаривались люди, ржали лошади. Раздался тяжёлый рёв быка. Улитка одним прыжком оказалась у стены, так, что Дом заходил ходуном:

— Провалиться мне сквозь эти доски, если не они, — приникла к щелям в досках. Кнопка от неожиданности ойкнула:

— И провалишься прямо им на спины, если будешь так прыгать!.. — вцепилась в пол. Мона подобралась к Улитке, потеснила её у щелей и присвистнула.

Два огромных серых зверя травили пыльную траву по обочинам дороги, ещё один подбирался к саду, заметённому яблоневым цветом.

— Экие красавцы! — восхитилась Мона. Быки и в самом деле были хороши — огромные, широколобые и сухоногие, с жёлтыми острыми рогами. — Пойти, что ли, поздороваться?

— Смотри, как бы они тебя не поприветствовали на свой манер, — сказала Кнопка, но Мона уже летела вниз по канату.

— Если что, успею забраться! — бодро крикнула она.

Ой. Четверик. Их же должно быть четверо, поняла Мона, отпуская канат. Повернулась и оказалась лицом к лицу… вернее, лицом к морде со здоровущим быком.

Который обнюхивал выброшенную Моной деревяшку. Когда девочка вдруг появилась перед ним, бык вскинул башку и уставился исподлобья.

— Ой. Здрастье, — хотела поздороваться? Пожалуйста.

Бык засопел и топнул копытом. Мона попятилась. Бык рявкнул. Мона за один удар сердца взлетела на дерево.

Подруги в Доме покатывались со смеху.

— У-у-у, серая скотина! — Мона пошарила вокруг, ища, чем бы запустить в скотину, но нашла только стружки от своей работы и с удовольствием запорошила ими морду быка. Тот фыркнул и принялся тереться рогом о ствол дерева. Дом заходил ходуном.

— Волосы надо под плат убирать, — хихикнула Улитка.

— Сама-то, рыжая, осмелишься выйти?.. — огрызнулась Мона, дёргая себя за огненную косу. Улитка мотнула головой, перебрасывая вперёд короткую русую косицу, и стала придирчиво сравнивать её с пламенеющей шевелюрой подруги.