Переговоры
Шрифт:
– Чтобы был в Королевстве.
– Вы явно хотите затеряться, мистер.
Тем не менее он проверил свой список и почесал в голове.
– Есть тут вроде бы одно место, принадлежит одному дантисту из Барре, это там, в теплых краях.
В это время года в теплых краях было всего пятнадцать градусов мороза, а в холодных – двадцать. Агент позвонил зубному врачу, который согласился сдать дом на месяц. Он выглянул на улицу и осмотрел джип.
– Есть у вас, мистер, цепи для снега?
– Пока нет.
– Они вам понадобятся.
Куинн купил цепи и поставил их на колеса. Они поехали вместе.
Расстояние было всего пятнадцать
– Место называется «Лост-Ридж», – сказал агент. – Владелец приезжает сюда только в середине лета на рыбалку и для прогулок. А вы хотите избежать адвокатов своей жены или чего-нибудь еще?
– Мне нужен покой и тишина, чтобы написать книгу.
– А, писатель, – сказал агент, удовлетворившись таким ответом.
Люди делают скидку на писательские причуды, так же как и на причуды всех не от мира сего.
Они поехали обратно к Дэнвиллю, а затем повернули на север по еще более узкой дороге. В Норд-Дэнвилле агент показал Куинну дорогу на запад, в самые дикие места. Впереди горы Киттеридж Хиллз вставали до небес непреодолимым препятствием. Дорога вела направо к горе «Медведь».
На склоне горы агент показал на совершенно заснеженную дорогу. Чтобы проехать по ней и добраться до хижины, Куинну пришлось использовать всю мощность двигателя, все четыре ведущих колеса и цепи.
Дом был сложен из огромных стволов деревьев, с низкой крышей, на которой собрался целый ярд снега. Но он был хорошо построен, стены внутри были обиты деревом, а в окнах были тройные стекла. Агент показал пристроенный гараж, что было очень важно, так как машина, оставленная без обогрева в этом климате за ночь превращается в груду замерзшего металла и затвердевшего бензина, поэтому в гараже была дровяная печка для подогревания воды в радиаторе.
– Я сниму этот дом, – сказал Куинн.
– Вам нужен будет керосин для ламп, баллоны с газом для готовки и топор, чтобы колоть дрова для печки, – сказал агент. – Здесь нельзя остаться без чего-нибудь. И еще нужна нормальная одежда, то, что надето на вас, немного тонковато. Не забывайте закрывать лицо, иначе обморозитесь. Да, телефона здесь нет. Вы уверены, что вам это подходит?
– Да, я снимаю этот дом, – повторил Куинн.
Они вернулись в город, где Куинн записал свое имя и гражданство и заплатил вперед.
Агент был, видимо, либо слишком тактичным, или же слишком нелюбопытным человеком, чтобы поинтересоваться, почему жителю Квебека понадобилось искать убежище в Вермонте, когда в самом Квебеке так много укромных уголков.
Куинн отыскал несколько платных телефонов, которыми можно было пользоваться днем и ночью, и переночевал в местном отеле. Утром он набил свой джип всеми необходимыми вещами и отправился назад в горы.
Один раз, остановившись на дороге из Северного Дэнвилля, чтобы сориентироваться на местности, ему послышался шум мотора сзади, но он решил, что это либо шум из деревни, или его собственное эхо.
Он затопил печку, и постепенно дом начал оттаивать. Печка грела хорошо, огонь ревел за стальной дверцей, и, когда он открывал ее, казалось, что перед ним целая домна. Бак с водой оттаял и нагрелся, а за ним нагрелись и радиаторы во всех четырех комнатах, а затем пришла очередь второго бака с водой для мытья и стирки. К полудню он остался в одной рубашке, и ему было жарко. После обеда он взял топор и наколол дров на неделю.
Он купил транзисторный приемник, но ни телевизора,
Его целью был центральный вокзал Массачусетс-авеню – самый элегантный железнодорожный вокзал в Америке, все еще сияющий после недавней реставрации. Кое-что в нем изменилось по сравнению с тем, каким его видел Куинн много лет назад. Но рельсы оставались на месте, вырываясь наружу из-под главного зала. Он нашел то, что искал, напротив выхода на посадку у ворот «Н» и «J». Между дверью полицейского участка и дамским туалетом стояло восемь телефонов-автоматов, первые номера которых начинались с 789. Он записал все восемь номеров, отправил письмо и уехал.
Когда такси везло его через реку Потомак в Вашингтонский национальный аэропорт, оно свернуло на 14-ю стрит, и он увидел на миг Белый дом. Он подумал о том, как живется там человеку, который когда-то сказал: «Верните его нам», и которого он так подвел.
За месяц, прошедший со времени похорон их сына, семейство Кормэков изменилось, изменилось также и их отношение друг к другу, настолько, что понять и объяснить его мог бы только врач-психиатр.
Во время похищения президент, хотя и сдал в результате стресса, беспокойства и бессонницы, все же мог контролировать себя. В конце похищения его сына, когда сообщения из Лондона предсказывали, что вскоре состоится обмен, казалось, что он вроде бы вошел в норму. Но его жена, будучи менее интеллектуальной и не обремененной административной ответственностью, предалась всецело своему горю и жила на транквилизаторах.
Но с того ужасного дня в Нэнтакете, когда они предали холодной земле тело своего единственного сына, их роли слегка переменились. Майра Кормэк плакала на груди агента секретной службы у могилы и в самолете на пути в Вашингтон. Но с ходом времени казалось, что она пришла в себя.
Возможно, она осознала, что, потеряв ребенка, зависевшего от нее, она унаследовала другого, своего мужа, который никогда раньше не зависел от нее.
Казалось, что ее материнский инстинкт защиты ребенка дал ей внутреннюю силу, которой не было у человека, в чьем разуме и силе воли она никогда не сомневалась. Когда Куинн проезжал в такси мимо Белого дома тем зимним днем, Джон Кормэк сидел за своим столом в личном кабинете между Желтой Овальной комнатой и спальней. Рядом с ним стояла Майра Кормэк. Она прижала к себе голову несчастного мужа и тихо и нежно покачивала ее.
Она знала, что мужу ее нанесен смертельный удар и что он не сможет долго продолжать работать на этом посту. Она знала также, что то, что подорвало его силы и волю даже более, чем смерть сына, было гнетущее незнание того, кто это сделал и зачем. Если бы мальчик погиб в автомобильной катастрофе, Джон Кормэк воспринял бы эту логику нелогичной смерти. Именно ужасный метод убийства уничтожил отца так же верно, как если бы дьявольская бомба разорвалась на его теле.
Она полагала, что ответа на этот вопрос никогда не будет, и что муж ее может продолжать в том же духе. Она возненавидела Белый дом и тот пост ее мужа, которым она когда-то гордилась. Единственное, чего она хотела, это чтобы ее муж сложил с себя бремя высокой должности и удалился с ней в Нью Хэвен, где она могла бы ухаживать за ним.