Переговоры
Шрифт:
По бокам вице-президента сидели четыре старших члена Кабинета, а также Брэд Джонсон, советник по национальной безопасности. Там были также директор ФБР и Филип Келли. Ли Александер из ЦРУ сидел один. Еще одним человеком был Кевин Браун, привезенный из Лондона для личного отчета, который он только что закончил. Сэм пригласили войти. Отношение к ней было явно враждебное.
– Садитесь, – предложил вице-президент Оделл.
Она села в конце стола, где все могли видеть ее. Кевин Браун сердито смотрел в ее сторону. Он предпочел бы сам допросить
– Агент Сомервиль, – начал вице-президент, – этот комитет разрешил вам вернуться в Лондон, освободил этого человека Куинна и передал под ваше руководство только из-за того, что вы заявили, что он может добиться какого-то прогресса в идентификации похитителей Саймона Кормэка, поскольку он их видел. Вам также было сказано поддерживать с нами связь и докладывать о ходе дела. С тех пор… ничего. И все же мы были завалены сообщениями о трупах по всей Европе и о том, что вы и Куинн во время этого всегда были рядом. А теперь, будьте любезны, расскажите нам, какого черта вы там делали?
И она рассказала им все с самого начала. О том, как Куинн смутно припомнил наколку в виде паука на руке одного из похитителей, увиденную им на складе Бэббидж, о поисках через забулдыгу Куйпера в Антверпене, которые привели к Марше, жившему под псевдонимом, который к тому времени был уже застрелен на чертовом колесе в Вавре. Она рассказала им о предположении Куинна, что Марше мог вовлечь в операцию своего старого друга, и о том, как они обнаружили Преториуса в его баре в Ден Боше. Она рассказала и о Зэке, Сиднее Филдинге, командире наемников, о том, что он сказал им за несколько минут до смерти. Они, как зачарованные, молчали.
Она закончила рассказом о сумочке с подслушивающим устройством и о том, как Куинн отправился на Корсику, чтобы разыскать и допросить четвертого члена банды, загадочного Орсини, который, по словам Зэка, принес заминированный пояс.
– Затем, двадцать часов назад, он позвонил мне и сказал, что все кончилось, след оборвался, Орсини – покойник, и он ни слова не сказал о толстяке…
Когда она закончила, в комнате воцарилась тишина.
– Боже мой, – сказал Рид, – это невозможно. Есть ли у нас какие-либо данные в поддержку этого?
Ли Александер поднял голову.
– Бельгийцы сообщают, что пуля, убившая Лефорта, то есть Марше, была сорок пятого калибра, а не тридцать восьмого, если только у Куинна не было другого пистолета…
– Другого у него не было, – быстро сказала Сэм. – Единственный, который был у нас на двоих, это тридцать восьмого калибра, тот, который мне выдал мистер Браун. И Куинн никогда не был вне моего поля зрения достаточно долго, чтобы успеть съездить из Антверпена в Вавр и обратно. А что касается парижского кафе, то Зэк был убит из винтовки из машины, проезжавшей по улице.
– Это совпадает, – подтвердил Александер, – французы достали пули, выпущенные из этой винтовки. Это патроны
– У Куинна мог быть партнер, – предположил Уолтерс.
– Тогда не было бы нужды вставлять подслушивающее устройство в мою сумку, – сказала Сэм. – Он мог спокойно позвонить по телефону, пока я была в ванной или в туалете. Поверьте мне, джентльмены, Куинн чист. Он добрался почти до самой сути дела, но кто-то был все время впереди нас.
– Этот толстый человек, о котором говорил Зэк? Который все это организовал и оплатил? – спросил Стэннард. – Может быть. Но американец?
– Могу я высказать предположение? – спросил Кевин Браун. – Возможно, я был не прав, когда полагал, что Куинн был замешан в этом деле с самого начала. Я признаю это. Но есть теперь другой сценарий, более отвечающий фактам.
Все внимание присутствующих было обращено на него.
– Зэк заявил, что толстый человек был американцем. Но откуда британцам знать об американских акцентах? Они путают американцев с канадцами. А предположим, что этот человек был русским, и тогда все становится на свои места. У КГБ десятки агентов с прекрасным английским языком и великолепными американскими акцентами.
Сидящие за столом медленно закивали головами.
– Мой коллега прав, – сказал Келли. – Имеется мотив – дестабилизация и деморализация Соединенных Штатов с давних пор является одной из приоритетных целей Москвы, в этом нет сомнения. Возможность? Без проблем. О том, что Саймон Кормэк учится в Оксфорде, сообщалось в прессе, так что КГБ проводит «мокрую» операцию, чтобы это причинило боль всем нам. Финансы? У них это без проблем. А что касается наемников для грязной работы, то это обычное дело. Даже ЦРУ занимается этим. А насчет того, что когда дело сделано, то исполнителей убирают, это стандартная практика мафии, а у КГБ много общих черт с мафией.
– Если согласиться с тем, что толстый человек – русский, то все становится на свои места, – сказал Браун, – тогда все сходится. Я признаю на основе доклада агента Сомервиль, что был такой человек, который платил, давал наводку и управлял Зэком и его головорезами. Что касается меня, то я считаю, что сейчас он там, откуда прибыл – в Москве.
– Но почему, – поинтересовался Джим Дональдсон, – понадобилось Горбачеву сначала добиваться Нэнтакетского договора, а затем пустить его на ветер таким ужасным способом?
Ли Александер слегка кашлянул.
– Господин Государственный секретарь, известно, что в Советском Союзе имеются мощные силы, выступающие против гласности, перестройки и реформ, против самого Горбачева и Нэнтакетского договора. Вспомним бывшего председателя КГБ, генерала Крючкова, которого недавно сняли с работы. Может быть, обсуждаемый нами вопрос связан с этим.
– Я думаю, вы попали в точку, – сказал Оделл. – Эти секретные подонки провернули операцию, чтобы одним махом расшатать Америку и сорвать договор. Лично Горбачев, возможно, и не несет за это ответственности.