Перекресток
Шрифт:
Рыжий показывал как раз в том направлении, куда мы спешили. Собственно, после того, что пришлось услышать о местных обитателях, удивился бы такому заявлению только глухой. Но уж больно странно выглядел уах: переминался с ноги на ногу так, словно приспичило в ближайшие кусты по малой нужде, а во взгляде явно читалась тревога. Да и ожидать нападения сейчас следовало, скорее, с противоположной стороны.
— Малыш, с тобой всё в порядке?
Уах сердито засопел. Вот таким он мне определённо больше нравился — обычное состояние для рыжего толмача.
— Не веришь? Сам посмотри, ты же можешь! Ай! — он неожиданно присел. — И там тоже!
Теперь его пухлый пальчик ткнул вообще куда-то в
— Послушай, — я старался говорить как можно спокойней, — скоро всё закончится. Горы совсем недалеко, успеем. Потом ещё вместе посмеёмся, да?
А вот улыбку на лицо натянуть не получилось. Потому, что вдруг сам ощутил явную угрозу, и как раз оттуда, куда показал уах в последний раз. Чёрт, не успели проскочить! От вновь накатившего возбуждения я с силой ударил себя по колену:
— Принц, стоп! Похоже, опять волки! Давайте, быстренько все до кучи!
Уговаривать никого не пришлось, да и объяснять тоже — слишком хорошо помнили и личи, и орки атаку Пожирателей.
— Что будем делать? — Хрохан выглядел, тем не менее, спокойным.
— А я знаю? Импровизировать как-то. Только вы с Грохом пока ни во что не вмешивайтесь, хорошо? Сначала сам попробую. Ничему не удивляйтесь…
Сказать легко, а вот что, действительно, придумать? Собственно, вариантов немного. А если хорошо подумать, всего один: попробую сотворить жабу. Спасибо малышу за несколько лишних минут. Возможно, как раз они и дадут нам шанс выжить и в этот раз. О том, что за это время амазонки стоять на месте не будут, вспоминать не хотелось…
И вновь тону в мелодии светловолосой, захлёбываюсь тихой печалью и наблюдаю, как с каждой секундой всё более плотная золотистая шапка накрывает отряд. Ничего, что пока "головастики" атакуют нас — очень скоро это закончится. Вот уже только шелест аккордов затихает внутри, и они тянутся друг к другу, утомлённые беспорядочной радостью подаренной жизни, и плотнее слипаются в тесных братских объятьях. Уже начинаю узнавать очертания исполинской амфибии, вижу дрожащий раздвоенный язык, как вдруг…
…резкая боль в затылке заставила меня потерять контроль. Я со стоном схватился обеими руками за голову:
— Чёрт! Только не сейчас!
И ведь вижу, как лишённые опеки "запятые" терзают создателя, а ничего поделать не могу. Боль пульсирует в такт укусам и словно кричит: "Мало! Давай ещё, ещё!" Видимо, попросту не хватает сил, растраченных на бесполезную рефлексию по поводу грядущей опасности. Хочется отдаться боли без остатка, без оговорок и надежды на награду за добровольно принятые страдания…
"Успокойся, ты справишься. Я помогу…"
Чей-то шёпот на мгновение гасит волны безволия подобно вылитой в бушующий океан бочке масла. Снова пытаюсь поймать угасающую музыку, вернуть гармонию смирения в хаос мыслей и чувст.
"…помогу, скоро станет легче. Всё получится…"
И я хватаюсь за соломинку слов, как за последний шанс вырваться из тенет обречённости, за возможность вновь ощутить почти утраченную свободу творить…
Руки Хельги мягко скользили по моим волосам:
— Всё хорошо, я помогу, — кажется, она повторила
Слова отдавались в голове многократным эхом, затихали на мгновение и гремели вновь, пока кошмарная боль в затылке, наконец, не исчезла. Такого облегчения я не испытывал давно — пожалуй, с того момента, когда пацаном в уличной драке получил сильный удар в солнечное сплетение. Долго не мог вздохнуть и страшно перепугался, что больше уже никогда не смогу этого сделать. Поэтому первый крохотный глоток воздуха, просочившийся в лёгкие, произвёл на меня, помнится, ошеломляющий эффект: тело как бы перестало существовать вообще, стало невесомым и, казалось, в любой момент готово было устремиться к облакам. Тогда я единственный раз в жизни плакал, совершенно не стыдясь друзей…
— Сергей! — в голосе Хрохана без труда угадывалась тревога. — Волки уже близко. Что нам делать?
Мог бы и не предупреждать, сам вижу! Расстояние до Пожирателей пока оставалось большим, но с каждой секундой заметно сокращалось — как будто они не только Силу переваривать умели, но и пространство лопали с лёгкостью необыкновенной. И всё же гораздо большее беспокойство вызывала не скорость волков, а количество — их было много. Очень много.
Я чувствовал себя заметно бодрее. Видимо, Хельга не только лечила, но и щедро делилась собственной энергией. Да и "головастики" наверняка не просто так летали — Сила переполняла меня, бурлила и нетерпеливо ожидала только приказа. Откуда-то внезапно пришла злость:
— Ну, собаки, держитесь! Посмотрим, как вы сожрёте такой подарочек! — и тут же отступила, освободив место уверенности, решительности и точности.
Стоит ли удивляться, что исполинская дымчатая амфибия появилась перед изумлёнными взорами моих товарищей почти мгновенно? Да и размерами заметно превышала самый первый "опытный" экземпляр, а уж шипела не хуже лопнувшей трубы парового отопления.
Первого же волка жаба встретила звонкой оплеухой. Не лапой ударила, естественно, а языком. Смачно так наградила, с оттяжкой. Бедняга отлетел назад метров на десять с той же скоростью, что и нападал. Как мячик от стенки. Правда, я ожидал большего — надеялся, что она его всё же проглотит, но… Видимо, такую пищу "энергетический желудок" моего творения переварить был попросту не в состоянии. Но и того, что произошло, оказалось достаточно, чтобы поумерить пыл Пожирателей: какое-то время они просто кружили вокруг, словно выискивая брешь в неожиданно прочной преграде, а потом… бросились на нас со всех строн одновременно! Грамотные, сволочи! Не уменьем, так числом, можно вымотать и гораздо более сильного противника, а затем спокойно его уничтожить! Именно так стая гиен добивает раненого льва.
Жаба крутилась бешеным волчком, раздавая тумаки направо и налево — чтобы никто не ушёл обделённым. Гигантский язык мелькал в воздухе как кнут опытного пастуха, которого непослушное стадо довело до крайней степени злости. Передние ряды Пожирателей тут же смешались: сзади на них давили другие волки, а наш защитник упорно гнал куда подальше. Первая массированная атака захлебнулась, но кто осмелится утвержать, что она последняя?
Собственно, так и произошло. Я уже не помню, сколько ещё подобных нападений пришлось выдержать. Для меня они слились в, казалось, бесконечную череду продолжительных моментов максимального напряжения и коротких пауз относительного спокойствия. Сил оставалось настолько мало, что даже мысли старались хоть немного отдохнуть, а им-то как раз надо было работать! Надежды на удачный исход практически не осталось. Конечно, мы пытались постепенно продвигаться к горам, но за всё время удалось "проползти" метров сорок, не больше. Улитка, и та дальше бы сбежала.