Переломы
Шрифт:
Алиса звонит в дверь. Она уже представляет себе, как психиатр стоит перед ней с выражением упрека в серо-голубых глазах. Она ждет, но никто не отвечает. Она отходит, бросает взгляд на второй этаж.
— Доктор?
Никакого движения в ответ, но свет в окнах свидетельствует о том, что в доме кто-то есть. Она снова подходит к двери, звонит, с силой стучит в старое дерево. И вдруг дверь со скрипом открывается сама собой. Девушка робко просовывает голову в образовавшуюся щель, вновь зовет, и вновь никто не отзывается.
Любопытство
Никого. Она уже готова выйти из дома, но вдруг замечает на вешалке знакомый серый плащ.
— Доктор? Вы тут? Это Алиса. Алиса Дехане.
Теперь она идет к прихожей, ей вдруг почудилось там какое-то движение. Ускоряя шаг, она поднимается на второй этаж.
Тонкий луч света пробивается из-под закрытой двери. Алиса зачем-то стучит, хотя понимает, что не дождется ответа.
Она решается войти.
Внезапно чья-то рука хватает ее за щиколотку. На полу лежит умирающий Люк Грэхем.
— Алиса…
Девушка наклоняется:
— Доктор!
Грэхем из последних сил тянет ее к себе. Он пытается что-то прошептать. Хватает ее за руку и окровавленным пальцем выводит на ладони алую букву «X».
— Сарай… Вы должны… туда…
Глаза закатываются, пальцы разжимаются. Он испускает дух. Алиса пытается приподнять его и видит, что он лежит в луже крови. На спине у него — глубокая рана.
Крик не успевает сорваться с ее губ.
При виде крови мгновенно происходит диссоциация сознания.
Алисы здесь больше нет.
Николя пятится назад и через секунду уже сидит, прижавшись к стене. Взгляд испуганно мечется по сторонам. Со скоростью ящерицы Николя заползает под кровать. Там он съеживается и начинает тихонько напевать с закрытыми глазами, сжимая и разжимая кулаки, словно разминает глину.
— Чтобы орехи домой принести, домой принести, домой принести. Чтобы орехи домой принести… Надо орешник сперва потрясти, сперва потрясти…
Николя кое-как приходит в себя, он всегда поет песенки, когда ему страшно, когда папа может разозлиться. С песенкой легче все вытерпеть. Заигравшись с ворсом ковра, он не замечает, как возле двери появляются две ноги, обутые в защитные бахилы.
Ноги в бахилах становятся по обе стороны тела Люка Грэхема, рядом с ножом, который валяется рядом с психиатром.
— Ну что, Николя, пойдешь ко мне? — спрашивает приглушенный голос. — Я отвезу тебя обратно на ферму. Если мы тут задержимся, знаешь, что может случиться?
Николя нервно почесывает несуществующую корку на коленке. Он не хочет, чтобы папа заставлял его стоять с тяжелыми книгами в руках или запихнул его одетым в душ и ошпарил.
— Ты кто? — спрашивает он, не выходя из своего убежища.
Под кровать заглядывает голова в черном капюшоне.
— Я уже видел твой капюшон рядом с папулей из окна своей комнаты, правда?
— Правильно.
Николя расслабляется. Он показывает пальцем на труп Грэхема:
— Почему с ним такое сделали? Это же хороший дядя.
Рука в черной перчатке манит его из-под кровати. Вторая рука хватает тетрадку в сине-белой обложке.
— Потому что он это заслужил, он не слушался. Ну, давай пойдем. Нам уже пора уезжать.
Николя выкатывается из-под кровати и встает, наклонив голову, слегка согнув ноги. Мужчина медленно поглаживает его по подбородку, потом берет за руку и подтягивает к трупу. Потом достает из кармана карамельку чупа-чупс:
— Это тебе.
Николя неуверенно протягивает руку. Мертвец похож на кроликов, которых убивал папа. Мужчина поднимает руку.
— Но сначала я хочу, чтобы ты взял этот нож. Просто возьми в руку, а потом отпусти. Понял?
Николя решительно мотает головой:
— Нет, это нехорошо.
— Ну постарайся, Николя. Будь умником.
— Я хочу домой.
Мужчина в капюшоне вздыхает. Крепко сжав запястье Алисы, он вынуждает ее встать на колени. Девушка с невероятным проворством пытается укусить его за руку, но мужчина реагирует мгновенно. Он ладонью припечатывает ее лицо к полу и всем своим весом наваливается на нее.
— Идиотка. Рано или поздно это должно было случиться. У меня больше нет выбора. Но ничего, обойдется, этот бардак скоро кончится.
Не давая Алисе возможности вывернуться, он садится на нее верхом и прижимает нерв и мышцы на предплечье, заставляя ее разжать кулак. Потом кладет ладонь Алисы на рукоятку ножа. Когда он выпускает ее руку, пальцы девушки инстинктивно сжимаются. Мужчина осторожно поднимает руку Алисы с зажатым в ней ножом.
— Очень хорошо. Ну вот… Сначала безумная больная ударила отца ножом в грудь, потом убила психиатра, а после покончила с собой… Твои воспоминания, Алиса, становятся слишком опасными.
Мужчина поворачивает нож острием к Алисе и наклоняется вперед, чтобы увеличить силу давления. Конец ножа приближается к сердцу. Алиса кричит, мотает головой. Николя недостаточно силен, он слишком хрупкий, слабый, слишком напуган, чтобы сопротивляться.
И тогда, как это случилось в Исследовательском центре, Николя и Алису поглощает мощная темная масса, сумеречное чудовище, притаившееся в глубинах подсознания.
Другая личность.
Берди…
На глазах мужчины обращенное к нему лицо меняется, на шее проступают жилы. Алиса вцепляется в капюшон, отрывает от него кусок ткани, стягивает его до подбородка. Колено врезается мужчине между ног, от страшной боли он складывается пополам, откатывается в сторону. Обрывки ткани, заглушавшей его голос, падают на пол.