Переломы
Шрифт:
Выстрел слышен даже на краю кладбища.
Мрак разрывается, и в тот же момент брызжет кровь. А потом снова воцаряется тишина, все вокруг погружается в мрачное спокойствие.
Внезапно слышатся шаги. Николя поднимает голову, его руки все еще прижаты к ушам. Его отец, хрипя, катается по траве. На его груди расцветает красный цветок.
Из темноты выходит человек в капюшоне, при свете луны видно, что из ружья, которое он держит рукой в черной перчатке, еще идет дымок. Он нагибается и протягивает ружье Николя:
— Бери и беги. Давай же, скорее…
Голос
— Твой папа больше не сделает тебе больно, он больше никогда не будет тебя мучить. Уходи. Беги к лесу, хорошо? И не забывай, Николя, я — капюшон из твоего сна, я прихожу, когда все плохо. Если тебя спросят, ты так и отвечай.
Ничего не понимая, мальчик берет разряженное ружье и уходит. Он идет неуклюже, несколько раз чуть не падает. Человек снимает капюшон и садится на корточки перед Клодом. Тот шумно дышит.
— Твоя дура дочь сама бросится в пасть волку. Ты только посмотри, как она бежит с ружьем, эта дебилка. Извини, но иначе это закончиться не могло. Все стало слишком опасно.
— Грязная…
Клод умирает, он не в силах закончить фразу. Человек смотрит на раздавленный телефон.
— Из-за этой чертовой блондинки из соцслужбы и бардака, который оставил после себя Грэхем, полиция точно докопается до наших дел. К счастью, все это свалят на тебя, им и в голову не придет, что было два человека в капюшонах.
Захлебываясь кровью, Клод отвечает:
— Они… сопоставят с тобой…. Они… поймут, когда…
— Нет-нет. Для этого им надо найти колодец с трупами. Никто не знает, где он. Но даже если допустить… Я принял меры. Пока ты был в больнице, я забрал того, который имел ко мне отношение, и закопал очень далеко отсюда. Знаешь, приятного мало — рыться в этой тухлятине, пришлось их там поворочать, черт бы их побрал. Столько лет прошло, а на скелете еще были видны следы от моего топора. На черепе, на бедренной кости, на голени и почти на всех ребрах. По ним я его и узнал.
Он наклоняется к уху умирающего:
— Я здорово его уделал, а? Когда ты увидел, как я с ним обошелся, там, в лесу, ты сразу понял, что я тебе нужен… У тебя всегда был нюх на всякие мерзости.
При каждом вдохе из горла Клода вырывается свист. Человек в черном потирает руки, словно пытается избавиться от невидимой грязи.
— Я боялся, что у нас будут проблемы из-за этого психиатра. Он хорошо поработал с Алисой…
Ему хочется надавить башмаком на грудь Клода, но в последний момент он удерживается. Нельзя оставлять следов.
— Кретин, этого никогда бы не случилось, будь ты поосторожнее! Надо было держать этого Грэхема на коротком поводке. Ты что, в самом деле думал, что все уладишь, когда отправился к нему домой и там сунул ему ствол под нос? Надо было с самого начала запретить ему доводить до конца лечение Алисы!
У Клода не остается сил, чтобы ответить. Его лицо белеет. Он перестает дышать, его тело выгибается.
— Ну вот, все и закончилось, очень красиво закончилось. Твоя дочка примет на себя и грех мозгоправа, и твой грех. В конечном итоге я предпочел оставить ее в живых, чтобы она могла рассказать о твоих безумствах и представить тебя еще хуже, чем ты есть. А я в этом деле — всего лишь тень. Даже если меня будут допрашивать, я уже заготовил ответы. К тому же слова бедной психически больной девочки не перевесят ужаса фактов. Самое жуткое, что есть человек, которому известно все, но сказать она никогда ничего не сможет. Это твоя жена. Подумать только, ты любил ее, вот ведь…
Клод мертв.
— Ладно, не бойся… Я продолжу нашу работу, но уже в другом месте. Нет большего кайфа, чем заставить страдать тех, из-за кого страдали другие, Клод Дехане.
Он выпячивает грудь, вырывает «экспресс беттинзоли» из неподвижных рук Клода и бросает взгляд в сторону коровника. Осталось уладить последнее дело.
Он идет к дому. Заходит, берет патроны, рассовывает их по карманам. Ему понадобится много патронов.
В тот момент, когда он направляется в сторону коровника, он слышит шум мотора. Вдали появляется свет фар… К ферме едет автомобиль.
Поколебавшись какое-то мгновение, он бросается к Клоду, кладет ружье рядом с ним и бежит в сторону кладбища.
Он не довел последнее дело до конца, но это не так уж важно. Сотрудница социальной службы и остальные пленники десять раз успеют умереть от жажды, прежде чем их найдут.
58
Алиса трясет головой и кричит. Немедленно позади нее открывается дверь, за ней стоят двое мужчин в форме. Психиатр, у которого на бедже написано: «Доктор Брока», машет им рукой:
— Оставьте нас…
Перепуганная Алиса надевает очки, болтающиеся у нее на шее, и оглядывается по сторонам. Она опять оказалась в незнакомом месте. Темная комната, окна с частым переплетом плохо пропускают солнечный свет. Старая мебель, безвкусная обстановка, сильно пахнет воском. За окном она видит сланцевые крыши со слуховыми окнами и антеннами. Слышен шум города. Где она?
По-прежнему дрожа, девушка разглядывает свои руки, потом вдруг замечает, что на ней чистая одежда из ее собственного гардероба.
— Что… Что случилось? Где я?
Доктор Брока, ответственный за проведение психиатрической экспертизы суда высшей инстанции Лилля, внимательно смотрит на нее. На него возложена трудная и деликатная миссия. Он должен ответить на следующие вопросы: представляет ли данный субъект какую-либо опасность? Подлежит ли данный субъект уголовному преследованию? Возможно ли рассчитывать на излечение или реадаптацию данного субъекта? В распоряжении врача имеются: короткий отчет, предоставленный специалистами медицинского центра в Лилле, два заключения медико-правовой экспертизы, один из которых ему доставили только что, и множество протоколов, составленных судебной полицией.