Переплавка
Шрифт:
— Ты сомневаешься в нашей победе? — Игорь думал, что наконец-то пригвоздил нахального мальчишку. Прижал его так, что отступать некуда. Скажи он «нет» и ребята, не смотря на то, что явно прониклись к нему симпатией, зачислят его во враги. Должны зачислить, не имеют права поступить иначе. Скажет «да», и вот тогда Игорь шаг за шагом медленно и неотвратимо придавит его убийственной логикой.
Но Никита словно не заметил ловушки. Он обошел её легко и изящно, словно походя легкую паутинку смахнул:
— Я сомневаюсь в том,
— Ты перевираешь мои слова, — Игорь сдерживался из последних сил. Негодяй бил по самому дорогому. Мало того, что битвы на орбитах Спики и Канопуса были самыми славными страницами войны с ултами, самыми блестящими победами землян, так ещё и отец Игоря геройски погиб как раз в первом из этих сражений. — Я не говорил что они не при чём. Каждый сделал своё дело. Солдаты участвовали в боях, а Радослав Мурманцев поднял над Радой российский флаг.
— Насколько я помню, это произошло до того, как на планету прилетели улты, — уточнил Никита.
— Ну да, — подтвердил Серёжка.
— Так что тогда мешало Мурманцеву улететь?
— И отдать Раду ултам? — ехидно спросил Аннит.
— Это с какой стати "отдать"? — парировал Никита. — Мало ли какие территории Россия во время войны теряла, но возвращала после победы. Если бы мы отдавали всё, откуда уходили, то и границы у России были бы… Да какие там границы, России бы самой не было. Попробуй, найди на Земле хоть кусочек России, который под чужой властью временно не побывал. И ничего, вернули. И Раду бы вернули, если надо. Или ты сомневаешься?
Последняя фраза была адресована Игорю.
— Что значит "если надо"? — взвился тот.
— Я думаю, что не дело капитана исследовательского космического корабля начинать войны, в которых гибнет по нескольку космических линкоров, — охотно пояснил мальчишка. — Исследовательских кораблей то у России побольше чем линкоров, на каждого такого «героя» не напасешься.
— Да как ты смеешь?!!!
— А что не так? Благодаря Мурманцеву война началась? Началась. Линкоры у Шумерлы уничтожены? Уничтожены. О том, сколько людей погибли, я уж молчу.
— Дурак! — Игоря душила ярость. — Он же не думал, что будет война!
— Это как? Он думал, что улты его попугают и убегут, увидев, что он не испугался?
— А почему нет?
— Потому что это глупо с их стороны.
— Ничего не глупо. Все так живут. Постоянно друг друга подкусывают, то тут, то там — что из-за этого — всем со всеми воевать?!
— Угу. И сдачи на кусачий рот никто получить не боится? Может и сипы тоже… покусать хотели? И воевать с ними не надо? Ты это предлагаешь?
— Нет, это ты придумал!
— Тогда почему если сипы полезли кусаться и им в ответ по ушам, то это правильно, а если в бой пошел
— А как у Чапаева с Петькой? — не удержался и встрял Алёшка.
Никита улыбнулся.
— Приходит Петька к Чапаеву и говорит: "Василий Иванович, пошли тем мужикам в морду дадим". Чапаев его тогда спрашивает: "А если они нам в морду дадут?" Тут Петька удивился: "А нам-то за что? Мы же хорошие".
Анекдот вызвал в классе приступ всеобщего бурного смеха. А Никита пояснил:
— Прежде чем открывать рот на укус, надо думать, что прилетит в ответ. А то вот когда-то одна страна пальнула пару раз по России из миномёта. Уверенны были, что войны не будет, кто ж из-за такого воюет. А Россия взяла. да и ответила за тех солдат, которых из этого миномёта убили. По всей границе ответила. И надовали этим любителям кусаться так, что надолго запомнили.
— Это когда ж такое было? — спросил Серёжка.
— Перед Великой Отечественной войной. Была война с белофиннами. Вот так укусы выходят, боком. И улты обязаны были про это подумать. Как и капитан Мурманцев. Стоит ли планета того, чтобы кусться с такими вот последствиями.
— Да как это стоит — не стоит? — возмутился Аннит. — Да ты хоть знаешь, сколько в космосе планет, подходящих для колонизации? Их же очень мало? О чем тут вообще думать можно? Взял — держи руками и зубами, если выхода нет — пузом ложись и прижимай, но не отдавай… Стандарт поведения…
— Чей стандарт? — в своем привычном стиле уточнил Никита.
— Русского исследователя, вот чей!
— А по-моему это стандарт хомяка. Вышел в поле, увидел зерно и давай набивать за щёки, пока никто не видит.
Пионеры восторженно расхохотались: деревенским ребятам было очень легко вообразить себе эту картину.
— Нет, конечно, каждый сам решает, что ему нравится, — хмыкнул мальчишка, глядя на багрового от злости Аннита. — Вот только я бы всё-таки такие идеалы на всю Россию разность поостерегся бы. Вот у нас одежды для путешествия по лесу не хватало, так ребята с нами поделились, вместо того, чтобы захомячить в рюкзаках и не отдавать.
— Так вы ж свои, — пояснил Димка Салугин.
— А с не своим поделиться жаба задушит? — в упор спросил Никита. — Снегом среди зимы не поделишься?
— Поделюсь, — недовольно буркнул Салугин. — И не только снегом, если надо.
— Ну и вот, — подвел итог Никита. — В общем сглупил капитан Мурманцев тогда на Раде. Хотел как лучше, а получилось паршивенько. Так что уж какой из него герой… По хорошему за такое звания лишают.
Эти слова Никиты стали для Игоря последней каплей. Всё. Наплевать на все планы, замыслы и соображения. Маленького негодяя, глумящегося над честью рода потомственных русских дворян Мурманцевых, следовало прикончить прямо сейчас. И гори всё потом синим пламенем.