Переплести судьбу
Шрифт:
— Ну хорошо, — Танни вытер слезы. — И ты придумала способ, как предотвратить наш брак, если возникнет… э-э-э… взаимопритяжение?
— Попробовать не помешает, — с вызовом парировала дриада.
— Ладно, — Танни повязал ленту на запястье и отошел в дальний угол оранжереи. — Зови!
Тонкие Нити потянулись к нему из ставшей видимой ауры Неи. Альв медленно двинулся навстречу зеленой Паутине.
— Сопротивляйся! — сердито крикнула дриада.
— Я сопротивляюсь, — невозмутимо ответил Танни, продолжая шагать расслабленной, ленивой походкой.
— Изо
— А я что делаю? — Танни изобразил нечто вроде испуга.
— Ты это… по своей воле! — крикнула Нея, с подозрением вглядываясь в парня. — Издеваешься, да?
— Я?! — делано возмутился альв. — Да я меньше всего на свете хочу на тебе жениться! Не хватало еще!
— Все, я больше не зову! Я больше не зову!!!
Я сама еле слышно прыснула. Танни врал самым бессовестным образом. Он приблизился к растерявшейся дриаде, взял ее за подбородок и смачно поцеловал в раскрытые (совершенно непредумышленным движением) губы.
— Поздно. Подействовало. И лента не сработала. Что теперь делать будем?
— Придурок! — тоном безнадежного отчаяния (и голоском слегка дрожащим) сообщила ему Нея и рассыпалась на песчинки.
— Ой, подумаешь! — с довольным вздохом сказал альв, улыбаясь.
От Алана прилетел еще один вестник, особый, настроенный лично на меня. В руках другого человека, даже умелого мага, он рассыпался бы на кусочки. Пикси не посмели преследовать вестника, чувствуя его особую магию, к тому же сильно похолодало и маленькие ши все реже покидали гнезда в Храме.
Моя любимая, моя фэрра… Илэль. Случилось то, чего мы с тобой больше всего опасались. Тион не стал медлить и вызвал меня ко двору. Уверен, там меня ждет очередное задание, и не удивлюсь, если на этот раз меня отошлют в Приграничье. Зов слишком силен, я вынужден подчиниться. Я отправлю Ориму домой со жрицами, после того как нас примет пифия. Буду бороться, Илэль, как и обещал. Однако если мои усилия окажутся напрасными, приготовься бежать. В следующем вестнике объясню, что нужно будет сделать и кому ты сможешь довериться. Любящий тебя Алан.
Любящий… жаль, что вестники не сохраняются и тают, будучи прочитанными. Я бы перечитывала эти строки, радуясь, горюя и … злясь. Как же меня изменил этот мир! Где та глупая, чудаковатая девчонка, не всегда умеющая заранее просчитать последствия своих слов и действий? Не изменилось одно: я по-прежнему ненавижу, когда мной пытаются управлять.
Следующей моей реакцией после нескольких секунд отчаяния была… ярость. Я села за рукоделие, понимая, что нахожусь не в том расслабленном состоянии, что требуется для создания оберегов, отобрала из нескольких заготовок самую «некондиционную», из тех, что было зазорно пускать в продажу (обычно я быстро вышивала на них симпатичные глазки и отдавала деревенской ребятне с парой лоскутков в придачу), и… вонзила в нее иглу, чувствуя себя адептом вуду.
— Чтоб тебя… чтоб ты сдох! — пробормотала я, представляя себе
После объяснений эра Капаиды (и его странного видения) много прояснилось. Например, слова Филеаса в тот день, когда я очнулась на Скале в теле Илэль. Он получит тебя… Филеас имел в виду совсем не Бруна. Что ему было до желаний мелкого похотливого королишки, чья роль состояла только в том, чтобы приютить в своем замке подальше от столицы и ее слухов бывшего мага (давно ставшего фантомом) самого Домина?
Тион понял пророчество обо мне по-своему: он решил, что я спасу мир… опосредованно, пожертвовав собой, став основой для амулетов слуа. (Интересная идея, конечно, но как бы доходчиво донести до Домина, что я против?) Поэтому Филеасу нужно было тело Переплетающей, недаром он так корпел над изучением Жезла Баллариэля. Появление Оли Померанцевой все запутало.
Игла проткнула плоскую голову куклы насквозь и вонзилась в руку. Тьма, как же больно! И оберег слегка запачкался кровью. Ри-ши, спавший на мотках шерсти для кукольных волос, вдруг взметнулся вверх, заметался по комнате и забился в щель между полками для готовых оберегов и стеной.
— Что случилось? Чего ты испугался? — спросила я, тоже встревожившись.
— Испугался, — обиженно подтвердил пикси.
— Слышал звук? Словно струна лопнула.
— Слышал. Лопнула. Случилось.
В ушах звенело, на груди жгло кожу. Я опустила взгляд в вырез и вздрогнула: амулет сиял тревожным неоново-зеленым. Несколько секунд я напряженно в него вглядывалась. В прошлый раз, когда цвет агата был именно таким, меня пытались отравить. Но вот амулет начал гаснуть, потускнел и охладился.
— Не хочешь полетать? — немного успокоившись, спросила я у пикси. — Открыть окно?
— Открыть.
Я выпустила Ри наружу. Как раз в этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Эр Родмар! Наконец-то!
Торговец вошел, и я с волнением вгляделась в его лицо. Доволен, слава Свету!
— Заказов много, очень много, — сказал купец уже на кухне, энергично хлебая суп с клецками. — Ух, вкусно, госпожа моя! Я бы поторопил вас… уж очень мне хочется вас поторопить, пока спрос велик, но понимаю — не то это дело, чтобы подгонять.
— Мне самой хотелось бы успевать побольше… и зарабатывать тоже, — вздохнула я, любовно поглаживая тяжелый сверток с монетами. — Столько всего нужно купить до холодов.
— Самое время, — кивнул Родмар. — Дороги подмерзли, но снег еще не выпал. Это не к вам ли идет от Перевала повозка с клетками? А в клетках — куры.
— Уже?! — ахнула я. — Я ждала их намного позже! Как же вы вовремя привезли деньги! А зерно?! Куры прибудут раньше зерна?!
— У ваших несушек случился мор?
— Нет.