Переправа
Шрифт:
— Коечку красиво заправить — это точно, а спать на таком плохо, — говорил Митяев, и было видно, что ему приятен и этот разговор, и сам лейтенант: такой стеснительный и вежливый. Митяев уважал интеллигентных людей и любил заводить с ними беседы на разные темы. — Поролон влагу в себя берет, и солдат ночью мерзнет. У меня какая стратегия? Чтоб солдат был здоровым.
— Конечно, конечно. Простите, я не думал. Мне никогда не приходилось спать на поролоне.
Митяев вытащил жестяную круглую коробочку с леденцами.
— Закуривайте, товарищ лейтенант. Сам варю из сахара с клубничным
— Уяснил, — сказал Малахов. — Это вы интересно сказали о середине. Есть о чем подумать.
Митяев просиял от удовольствия.
— Мой дед, бывало, говаривал: «Не много думано, да хорошо сказано». Зашли бы вечерком ко мне на чаек, есть о чем поговорить-подумать.
— Спасибо, Дмитрий Тимофеевич. Непременно зайду.
Злость на Дименкова охватила Малахова с большей силой. До встречи с Митяевым она тревожила сердце, теперь помутила и разум. Он пробежал мимо штаба к стройке, намереваясь довести начатое до конца и заранее распределить порядок работ, но не дошел до учебки несколько шагов, повернул и быстро пошел в казарму. Там на первом этаже в классе по инженерной подготовке проводил со своей ротой занятия Хуторчук. Вот кто был нужен Малахову сейчас позарез — Виталий. Старший лейтенант Хуторчук, с его опытом, смекалкой и умением находить главное в кутерьме мелочей. Малахов приоткрыл дверь класса, и взгляд его уперся в плотную стену солдатских спин и затылков. Сам же Хуторчук стоял в недосягаемой дали с куском тягового троса в руках.
— Итак, леди энд джентльмены, переходим к следующей теме, — говорил Виталий с веселым напором. — При погрузке звена на машину иногда — я подчеркиваю: и-ног-да — случается, что рвутся тяговые тросы. Вот он, голубчик. Если кто забыл — можете полюбоваться. Вот эта петля на конце называется проушиной. Ее цепляют за рымную пуговицу, чтобы машина при помощи лебедки могла тянуть звено на себя. Даю вводную: во время боевых действий при сворачивании наплавного моста порвался трос. Что будем делать?
Солдаты задвигались, заговорили негромко, но никто не решился ответить. Малахов смотрел то на солдат, то на Виталия и тоже гадал — что?
— Где же ваша солдатская смекалка, девушки? — спросил Хуторчук.
Солдаты засмеялись.
— В парк надо сбегать за новым тросом, — находчиво сказал кто-то впереди.
— Смотри-ка, соображает товарищ! — одобрительно воскликнул Хуторчук. — Одна беда, Семенов, вводную забыл. Как было сказано: во время боевых действий. Значит, родного парка уже нет. А есть что? Хорошо организованное техническое замыкание. Но и оно может быть отсечено десантом противника от места погрузки. Что в этом случае мы имеем, Семенов? А вот что: чтобы получить новый трос, тебе придется, во-первых, справиться в одиночку с десантом противника…
Слова
— Не-ет, воины, — сказал Хуторчук укоризненно, когда смех и кашель стихли, — так дело не пойдет. За помощью по ерунде бегать — сражение проиграть. Кто мы с вами есть? Бабенко!
— Понтонеры, товарищ старший лейтенант.
— Правильно, ефрейтор Бабенко. Каких войск?
— Инженерных, товарищ старший лейтенант.
— И еще раз правильно. Мы с вами солдаты инженерных войск! Это вам не кое-что. Это звучит!
По солдатским рядам прошел одобрительный гул.
— Но и обязывает. Мы инженеры и должны уметь делать все, а если надо придумать, то придумаем такое, чтоб у врагов в носу засвербило! Скоро мы выйдем в поле и должны показать всем ротам класс работы. Поэтому все, особенно водители и сержанты, должны научиться заплетать трос. Чтоб мы с ним горя не знали.
Малахов осторожно прикрыл дверь и пошел к выходу. Вслед ему неслась уверенная напористая речь Виталия:
— Трос состоит из восьми жил. Каждая жила создает свою упругость… Смотрите внимательно, джентльмены, я закладываю сюда монтировку, всем видно? И способом вращения монтировки по прядям заплетаю…
На улице Малахов взглянул на часы. Было четырнадцать двадцать. В пятнадцать перерыв, в пятнадцать тридцать старшины выведут роты на обед. Следовательно, для серьезного разговора Виталий будет недоступен еще час сорок минут… Он вырвал из блокнота листок, написал: «Виталий, есть разговор. Жду в шестнадцать в общежитии. Борис» — и, взбежав по крутой лестнице, оставил записку в канцелярии второй роты.
На душе у него как-то сразу стало легче. Как это Митяев сказал: «У каждой середины есть два края»? Отлично. Побыли, Борис Петрович, у одного края, — попробуйте перебраться к другому… А пока двигайте к своим родным воинам, взгляните, чем они там занимаются в дизельном классе.
Глава XIII
Зампотех роты старший лейтенант Подопригора кивнул Малахову и повернулся к стоящему перед ним в великом смущении Степе Михеенко. Малахов тихонько сел за последний стол и, хотя никто не оглянулся, был уверен, что солдаты засекли его появление.
Подопригора сердито пригладил ладонью свой сивый, чубчик и спросил гулким басом, неизвестно где помещавшимся в его мелком узкогрудом теле:
— Михеенко, мы с вами изучали вождение автомобиля в особых условиях чи не изучали?
— Изучали, товарищ старший лейтенант, — признался Степа.
— Может, и конспект есть?
Степа взбодрился.
— Так точно. Все до единого записував.
Он ринулся к своему месту и с гордостью вручил зампотеху толстую тетрадь, любовно обернутую в розовую миллиметровку и разрисованную орнаментом. Подопригора полистал конспект и вздохнул. Маленькие темные глазки смотрели с такой горькой обидой, словно Михеенко ударил его из-за угла.
— Так что же ты вчера, когда подавал автомобиль к урезу воды, по слякоти колеса не приспустил, а? Мог же запросто в воду скувырнуться и… да что с тобой говорить!