Перепутье
Шрифт:
Он проводил сына в игровую комнату, где уже резвились дочери де Вильеров. После минутного раздумья Ник пошел в сторону кафе-гриля и вскоре увидел Лиану. Она сидела на скамейке с книгой, и ветер трепал ее белокурые волосы.
Поколебавшись с минуту, Ник подошел к ней.
— Здравствуйте.
Она удивленно вскинула глаза, но, узнав его, улыбнулась. На ней был розовый свитер и серые брюки, шею украшала двойная нитка жемчуга. В таком наряде удобно гулять по палубам — как раз это она и собиралась делать.
— Я вам помешал?
Он стоял перед ней, засунув
— Нисколько. — Она закрыла книгу и подвинулась, освобождая место для него.
— Господин посол снова за работой?
— Конечно. — Она улыбнулась. — Его секретарь приходит каждое утро ровно в девять и таким огромным крюком, знаете, как в водевиле, не спрашивая, позавтракал Арман или нет, вытаскивает его из каюты.
Ник усмехнулся, представив себе эту сцену.
— Я видел вчера этого Жака. Вид у него действительно весьма суровый.
— Он когда-нибудь станет хорошим послом. — Улыбнулась Лиана. — Слава Богу, Арман" никогда не был похож на него.
— Где вы познакомились с Арманом?
Вопрос был довольно дерзким, но Нику давно хотелось его задать. Он видел, что де Вильеров связывает глубокое и сильное чувство, которому не мешает ни огромная разница в возрасте, ни постоянная занятость Армана. Его восхищало то, с каким пониманием Лиана относится к мужу, как терпеливо ждет его. Ник ломал голову, как мужчина находит такую женщину. Вероятно, первое, что для этого нужно, — не поддаваться слепо чарам восемнадцатилетней дебютантки. Хотя, судя по возрасту старшей из девочек, Лиана тоже вышла замуж совсем молодой. Ник решил, что ей еще нет и тридцати. На самом деле Лиане уже исполнилось тридцать два, но в отличие от Хиллари она и в молодости была достаточно зрелой, чтобы принять на себя всю ответственность, связанную с замужеством.
— Мы познакомились в Сан-Франциско, я была тогда еще совсем молодой.
— Вы и сейчас молоды.
— О нет. — Она засмеялась. — Тогда мне было всего пятнадцать…
В дороге люди часто рассказывают друг другу то, чего ни за что не сказали бы в другое время. Поколебавшись с минуту, Лиана повернулась к Нику, подняв на него широко открытые синие глаза:
— Я очень любила жену Армана. Моя мама умерла, когда я только родилась, и Одиль, его жена, стала для меня второй матерью. Он служил в то время генеральным консулом в Сан-Франциско.
— Они развелись?
Ник был заинтригован. Эта женщина казалась воплощенной добродетелью, меньше всего она походила на соблазнительницу и разрушительницу домашнего очага. Лиана покачала головой.
— Нет. Одиль умерла, когда мне исполнилось восемнадцать. Арман очень переживал, да и все мы. Я почти год не могла опомниться.
— И он полюбил вас? История начинала проясняться.
Лиана погрузилась в теплую волну воспоминаний; ее глаза, казалось, смотрели в давно минувшее, на губах играла мягкая улыбка.
— Не сразу. Прошло почти два года, прежде чем мы поняли, что значим
— А потом поженились, и с тех пор живете счастливо, — закончил Ник. Эта история, так похожая на сказку, очень нравилась ему.
— Нет. Сразу после помолвки Армана перевели в Вену. А отец настоял, чтобы я закончила курс в Миллз. Тот год показался вечностью, но мы его пережили. Мы каждый день писали друг другу. Когда я наконец закончила учебу, он приехал, мы поженились, и я последовала за ним. — Теперь она улыбалась широко. — Вена замечательный город. Мы были там очень счастливы. Потом Армана перевели в Лондон. Мари-Анж родилась в Вене, а Элизабет — в Лондоне. Из Лондона мы вернулись в Штаты.
— Ваш отец, наверное, очень радовался, что вы вернулись. — Едва произнеся эти слова, Ник вдруг с ужасом вспомнил, что старый Крокетт умер десять лет назад.
— Нет, отца тогда уже не было в живых. Он умер сразу после рождения Элизабет. — Она мягко улыбнулась Нику, заметив его смущение. — Кажется, это было так давно.
— Вы часто приезжали в Сан-Франциско?
— Нет. У меня там ничего не осталось. В нашем доме живет мой дядя, но мы с ним всегда были чужими… И потом… — В ее голосе появилась нежность. — … Мой дом там, где Арман.
— Он очень счастливый человек.
— Не всегда. — Она засмеялась. — В каждой реке есть свои подводные камни. Со мной тоже бывает нелегко. Арман очень хороший, добрый, мудрый человек, и я очень счастлива с ним. Отец всегда считал, что мне нужен человек намного старше меня; наверное, он был прав. Я слишком долго жила одна с отцом.
— Ваш муж похож на него?
Теперь, выслушав ее рассказ, Ник захотел узнать о де Вильерах как можно больше.
— Что вы, совсем не похож. Но отец хорошо подготовил меня к жизни. Во-первых, я сама вела дом, и потом, я все время слышала, как они с дядей обсуждают свои деловые проблемы.
— Вы были единственным ребенком?
— Да.
— Моя жена тоже. И тем не менее она совершенно лишена чувства ответственности. Она выросла в ожидании того, что ее жизнь будет сплошным праздником.
— Она очень красива. С такой внешностью трудно не стать избалованной. Красивые женщины часто думают, что их жизнь должна быть необыкновенной, не такой, как у других.
Слушая ее, Ник так и хотел спросить: «А вы? Почему вы не такая?» Лиана тоже была красивой, но совсем иначе, чем Хиллари: более спокойной, мягкой, женственной. Но Ник не решился высказать этого.
— Знаете, странно, что мы не познакомились раньше. Ведь наши отцы часто встречались, заключали контракты, и потом, мы с вами почти одного возраста.
Их семьи действительно принадлежали к достаточно узкому кругу богатейших промышленников страны. Возможно, если бы Лиана училась в колледже на Восточном побережье, он бы встретил ее на балу или вечеринке, но она училась в Миллз, а Ник немногим раньше в Йельском университете, поэтому их пути пересеклись только сейчас, на «Нормандии», в открытом море.