Перепутье
Шрифт:
— Я не уйду, пока ты не позволишь мне видеться с сыном. А если не позволишь, — взгляд ее стал таким же ненавидящим, как и у Ника, — то я получу судебный ордер и тебе придется позволить. — Филипп уже свозил ее к адвокатам, и Хиллари понравилась их манера поведения. Это были крутые ребята.
— Ах вот как! Почему бы твоим адвокатам не позвонить моему и пусть обсудят это между собой. Сэкономишь на такси — не надо будет приезжать ко мне.
— Я могу позволить себе такие расходы.
— Это верно, — улыбнулся Ник. — Зато твой жених не может. Я слышал, он разорился и живет теперь на содержании у собственной мамочки.
— Ты
— Желаю счастливой свадьбы. — Дверь хлопнула, и Ник кинулся к телефону звонить Бену Гриру.
— Я знаю, что тебе это не понравится, Ник. Но тебе придется позволить ей видеться с сыном. Рядом с мальчиком телохранители, так что она не причинит ему никакого вреда.
— Он не хочет ее видеть.
— Он недостаточно взрослый, чтобы принимать такие решения.
— Это с чьей точки зрения?
— Штата Нью-Йорк.
— Черт.
— Я думаю, у тебя хватит ума, чтобы дать им встречаться. Может, после пары встреч она потеряет к нему интерес, и на суде это будет нам на руку. Я действительно хочу, чтобы ты все как следует обдумал.
Ник обдумал, но и через несколько дней, придя к Гриру, сохранял такую же непреклонность.
— Понимаешь, если ты будешь ей препятствовать, она сможет получить ордер в суде и заставить тебя дать ей видеться с мальчиком.
— Она мне это уже сказала.
— И, к несчастью, она права. Кстати, кто ее адвокаты?
— Наверное, ребята Маркхама. Фалтон и Мэтьюз. — Услышав эти имена, Грир нахмурился. — Ты их знаешь? Адвокат кивнул.
— Они очень крутые, Ник. Очень крутые.
— Круче тебя? — Ник улыбался, но вид у него был встревоженный.
— Думаю, нет.
— Ты всего лишь думаешь? Такой ответ не вселяет надежды. Ты сможешь их побить или нет?
— Смогу, и мне уже удавалось это, но пару раз мне доводилось и проигрывать им. Она наняла самых лихих ребят в городе.
— Неудивительно. Что из этого следует?
— Позволь ей встречаться с мальчиком.
— От одной этой мысли мне становится худо.
— Тебе не станет лучше, если они принудят тебя.
— Ладно, ладно. — В тот же день Ник попросил свою секретаршу позвонить Хиллари и предложить ей встретиться с Джоном в следующие выходные. Он надеялся, что она уедет, но она согласилась и пришла ровно в назначенный час. Ник предупредил телохранителя, чтобы тот в случае появления Маркхама сразу же вызывал полицию или арестовал его сам. Он мог себе это позволить, так как ордер на изоляцию оставался в силе, но Маркхаму хватило ума не появляться. Хиллари пришла одна — с притворно скромным видом, в синем костюме и норковом жакете, подаренном Ником.
Ник остался внизу у себя в кабинете, а телохранитель по-прежнему стоял в коридоре у комнаты Джонни, получив распоряжение держать дверь открытой. Со всех точек зрения этот визит не был легким, и Хиллари, уходя, вытирала слезы.
— Скоро увидимся, дорогой, — поцеловала она сына на прощание. И когда она ушла, было очевидно, что мальчик в растерянности от слез матери.
— Папа, она сказала, что плачет каждую ночь. У нее действительно очень грустный вид… — Джонни выглядел отчаянно несчастным, когда стал показывать отцу привезенные матерью подарки — новую бейсбольную кепку, игрушечные ружья, большого
— Послушай, она сводит его с ума. Он не знает, что ему и думать. Она сидит у него и заливается слезами, объясняя, что плачет каждую ночь. — Ник нервным движением взъерошил себе волосы. Утром он поссорился с сыном из-за того, что назвал мать ведьмой. Джонни встал на ее защиту.
— Я предупреждал тебя, что будет тяжело, а дальше будет еще тяжелее. Фалтон и Мэтьюз не дураки, и они точно объясняют ей, что она должна делать. Они написали сценарий, и она безупречно его исполняет.
— Она разыгрывает настоящую драму.
— Естественно. А ты как думал?
— Она способна на все.
Хиллари продолжала свои посещения до самого дня свадьбы, после чего уехала с Филиппом на три недели на Карибское море. Ей действительно нужно было отдохнуть. Она все еще не оправилась после аборта, который Филипп ей устроил в Рино, а встречи с Джонни требовали огромного напряжения сил. Ей смертельно надоело покупать ему подарки и размахивать мокрым носовым платком.
— Давай пошлем все это к черту, — говорила она Филиппу, лежа на пляже в Сен-Круа, — он тяжелый ребенок и страшно любит отца. Чего ты еще от меня хочешь? Я, кажется, уже скупила у Шварца все. Что дальше?
— Советую тебе что-нибудь придумать. Моя мать сказала, что, если после нашего возвращения этот скандал не прекратится, она перестанет давать нам деньги.
— Ты же взрослый мужчина. Скажи ей, чтобы она заткнулась. — Хиллари больше не надо было притворяться, а от стоящей жары она делалась раздражительной. — Чего ты еще от меня хочешь?
— Не знаю. Как насчет твоего наследства? Может, это проще, чем требовать у Бернхама мальчика.
— Я не имею права им пользоваться до достижения тридцати пяти лет. А до этого еще шесть лет. — Получаемый Хиллари доход сильно помогал им, но его оказывалось недостаточно, чтобы вести тот образ жизни, который они предпочитали. Потому они и нуждались в помощи миссис Маркхам.
— Значит, мы должны получить ребенка. Ник дурак. Если дело дойдет до суда, он проиграет.
— Вот и скажи ему об этом. — Хиллари вздохнула и посмотрела на солнце. — Он очень упрямый. — Это ей было слишком хорошо известно.
— Он просто несчастный дурак. Он проиграет. А пока этого не случится, мать будет сводить меня с ума.
Филипп уставился на волны. Хиллари встала и прошлась вдоль берега. Ее раздражало, что Филипп находился у матери под каблуком. Казалось, раньше было не так. Она вернулась, снова легла рядом с Филиппом, вздохнула и закрыла глаза из-за слишком яркого солнца. Однако она быстро позабыла о сложностях, связанных с Джонни, когда муж навалился на нее и начал стаскивать с нее купальный костюм.