Перепутье
Шрифт:
— Черта с два она имеет. Ничего она не имеет, пока якшается с человеком, целившимся в Джонни из револьвера.
— Это было сделано только для того, чтобы произвести на тебя впечатление. — Грир говорил невыносимо спокойным голосом, но Ник был настолько взвинчен, что практически не слышал его.
— Неужто? И знаешь, это произвело на меня впечатление! Так ты берешься за это дело?
— Берусь. Но я хочу сразу тебе все объяснить. Я не могу гарантировать исход, Ник.
— Неважно. Сделай все, что сможешь.
— И ты будешь меня слушаться?
— Если твои советы покажутся мне разумными. — Ник улыбнулся,
— Дай ей согласие на развод в Рино. Это займет всего шесть недель. Но дела о попечительстве тянутся долго.
— Насколько долго? Я не хочу, чтобы это висело ни над Джонни, ни надо мной.
— Может пройти целый год.
— Черт! Но если я выиграю, мы избавимся от нее навсегда?
— Возможно. Попробуй откупиться от нее. Ник покачал головой.
— Не выйдет. У нее наследство шесть миллионов долларов, и у Маркхама тоже не маленькое состояние.
— Ну, ладно. Значит, нам придется вести дело честным путем.
— А если сможешь, то и обманным. — Улыбнулся Ник, и Бен Грир тоже ответил ему улыбкой.
— Ты мне только расскажешь, как выиграть, а я уж выиграю. Сегодня же получу для тебя ордер на изоляцию Маркхама. — Он взглянул на часы. — Через полчаса мне надо быть в суде. А потом я хочу встретиться с тобой и обсудить ход нашей кампании. Как насчет следующей недели?
Ник явно был разочарован.
— А раньше никак?
— Раньше чем через полгода, тебе все равно на удастся подать дело в суд.
— Ладно. Но знаешь, Бен… — Ник пристально посмотрел на своего адвоката. — Помни об одном.
— О чем?
— Я должен выиграть.
Глава двадцать девятая
Ник не видел Хиллари уже несколько дней, а когда она явилась, он был готов к ее приходу. Она открыла дверь собственным ключом, думая, что Ник на работе, и на цыпочках поднялась наверх. Ник подозревал, что она может сделать что-нибудь подобное, и потому перестал ходить в свой офис с того самого дня, как она уехала. Он вел дела по телефону из дома и не пускал Джонни в школу. Когда Хиллари открыла дверь, Ник был у себя и немедленно последовал за ней.
— Вон из этого дома.
Услышав за спиной его голос, Хиллари подпрыгнула чуть ли не на фут, а когда обернулась и увидела, как Ник напряжен и бледен, испугалась, что сейчас он ее ударит.
— Я пришла за сыном. — Хиллари пыталась говорить небрежно, но Ник заметил, что она дрожит. — Собирайся. — Она повернулась к Джону. — Ты уезжаешь со мной.
— Джонни, пожалуйста, подожди меня в кабинете. Я хочу поговорить с твоей матерью.
— Собирайся, — визгливым голосом повторила Хиллари, но Ник подошел к мальчику и осторожно вывел испуганного ребенка из комнаты.
— Папа, она не заберет меня?
— Нет, не заберет, сынок. Все будет хорошо. Она просто расстроилась. А теперь подожди меня внизу. Будь хорошим мальчиком. — Ник подождал, пока Джон вприпрыжку спустится в коридор, ведущий к кабинету, а затем вернулся в детскую, где Хиллари запихивала в чемодан одежду сына. — Не трать время попусту, Хил. Сейчас я вызову полицию, и они тебя вышвырнут отсюда. Может быть, ты сама уйдешь и избавишь меня от неприятностей?
— Я не могу оставить здесь своего ребенка. Я забираю его с собой. — Она повернулась,
— Ты распутная женщина. Ты не заслуживаешь быть его матерью. — Она попыталась ударить Ника, но тот перехватил ее руку. — А теперь убирайся из моего дома. Возвращайся к этому подонку, которому ты еще нужна. Мне — уже нет.
Хиллари смотрела на него в бессильной ярости. Она понимала, что проигрывает. Но когда-нибудь она выиграет. Не мытьем, так катаньем она добьется своего.
— Мой сын принадлежит мне.
— Только после того, как ты расстанешься с человеком, державшим револьвер у его виска и заставившим меня согласиться на развод. Полагаю, вы уже получили ордера на изоляцию? — Хиллари кивнула. Их доставили Маркхаму накануне утром. — Вот и хорошо. А теперь убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию.
— Ты не имеешь права отнимать у меня сына, Ник — Она начала всхлипывать, и Нику потребовались огромные усилия, чтобы сдержаться и не ударить ее. Он распахнул дверь и застыл в ожидании, когда же она выйдет из комнаты.
— Он никогда не был тебе нужен, и я не понимаю, что изменилось.
— Если он останется с тобой, моя репутация погибла… — Она заплакала.
Мать Филиппа тоже уже начинала беспокоить их. Большую часть своего состояния Филипп растратил на своих предыдущих четырех жен и теперь ждал, когда мать вытащит его из долгов, а впоследствии оставит ему в наследство свое состояние. Он сказал Хиллари, что она во что бы то ни стало должна заполучить сына, иначе одному Богу известно, что подумает мать. Нужно было добиться своего любыми способами, и Хиллари обещала Филиппу, что сделает все возможное. Но Хиллари знала и Ника и, глядя на него сейчас, понимала, что ее ждет куча неприятностей.
— Убирайся!
— Когда я смогу увидеться с ним?
— После того, как мы посетим суд.
— А когда это будет?
— Возможно, следующим летом.
— Ты сошел с ума? До следующего лета я не смогу видеть собственного сына?
Адвокаты Ника советовали совсем иное, но сейчас ему на все было плевать. Он не хотел подпускать эту женщину к Джонни. Его до сих пор начинало трясти, когда он вспоминал, как Маркхам держал револьвер у детской головки, а она спокойно взирала на это. Может, она и знала, что револьвер не заряжен, но Джонни-то этого не знал. Он был перепуган до смерти, сидел смертельно бледный и едва дышал. При одном воспоминании об этом Нику хотелось убить Хиллари.
— После того что ты сделала, ты не заслуживаешь права видеть сына.
— Я ни черта не сделала! — закричала Хиллари. — Филипп хотел только напугать тебя.
— Прими мои поздравления. Надеюсь, ты будешь очень счастлива. Он идеально подходит тебе, Хил. Жаль, что ты не встретила его раньше. — Он схватил ее за руку, выволок из комнаты Джонни и вытолкнул в коридор. — А теперь убирайся, пока я не вышвырнул тебя за дверь. — Секунду она вглядывалась в него со странным выражением на лице — угрозы Ника вполне соответствовали ее планам Она снова была беременна и собиралась делать аборт. Филипп поклялся, что найдет в Нью-Джерси хорошего врача. Ему ребенок был нужен не больше, чем ей, однако он полагал, что им, возможно, придется заключить брак, если не удастся найти приличного врача. Тогда и родилась идея с револьвером. Им надо пожениться раньше, чем его мать что-то пронюхает.