Перепутья

slip

– Квинт, что здесь происходит?!

Вздрогнув, он обернулся. Нет, только не…

Геллия. Геллия, что, заслышав шум, выбежала из квартиры и теперь с ужасом смотрела на скорчившегося на земле Аймара, не отрывая взгляда.

– Что вы творите, Квинт?! – судя по голосу, она была на грани истерики.

– Просто помогаем другу, - в горле враз пересохло, - Я тебе все потом, дома расскажу.

Ложь еще не успела сформироваться в голове. Цезарь настаивал на том, что правды не должен знать никто – и Геллия не была исключением.

Он попробовал положить ей руку на плечи в успокаивающем жесте, но она сбросила ее одним движением.

Очередной слой розовой пелены словно спал с глаз – и для того, чтобы не задумываться об этом, Квинт обернулся к соседям.

– Квириты! – зычно, по-армейски, крикнул он, - Здесь не на что смотреть. Этот мужчина – беглый раб. Его хозяин вежливо попросил меня вернуть его домой, и именно этим я и занимаюсь.

Этого оказалось достаточно. Слово Аймара не стоило и ломанного асса против слова центуриона. Соседи вернулись к своим делам – и уже никто не мешал им вывести скрюченного Аймара под руки и увести в темноту.

Недоверчивый взгляд Геллии ощущался на спине, заставляя мурашки бегать по спине и убивая на корню всякое желание возвращаться домой.

Может быть, другого варианта и не оставалось.

Может быть, ляпнутое в порыве злости посреди спора слово и было единственным выходом.

Может быть…

[1] Публий Лициний Красс с 58 по 56 года до н.э. включительно служил у Цезаря в Галлии. В какой именно должности/звании – неизвестно, единственное что можно сказать точно – кто-то из старшего командного состава. Нобили в другом качестве в армии просто не оказывались. Погиб в битве при Ихнах, за несколько дней до катастрофы при Каррах, при попытке прорыва. Его голову на пике потом Крассу-старшему Сурена показывал еще.

[2] Тиберий Гракх. Или Гай Гракх. Кто знает xD

[3] Оптиматы (optimates), boni. В принципе это дословный перевод.

Мертвец (Гай Цезарь III)

Улицы Города утопали в плотной вязкой темноте. Скрывшаяся за облаками молодая луна не давала достаточного освещения – и ситуацию хоть как-то спасали только светильники в руках у рабов. Фонарик на телефоне мог решить эту проблему в одно мгновение, однако доставать его сейчас было бы опрометчиво.

Окруженные шумной и многоголосой толпой, они с Пизоном возвращались с многолюдного званого ужина, закаченного Мессалой в честь его победы, но настроение у Гая было совсем не праздничным.

Что не ускользнуло от подвыпившего взгляда Пизона:

– Ты чего такой смурной? – тесть шутливо ткнул его в бок, - Думаешь, не получится с Мессалой договориться?

Гай хмыкнул:

– Да при чем тут это?

Еще недавно без-пяти-минут его начальнику конницы, Мессале он полностью доверял. Насколько это вообще было возможно в политике.

– А что тогда? – не отставал пребывавший в воодушевлении Пизон.

– Антоний до сих пор молчит, - Гай скривился, как

от зубной боли, - И что еще дерьмовее – Педий тоже. Не нравится мне это.

– А сколько уже прошло? – пьяный мозг Пизона, видимо, был неспособен оперировать числами больше десяти.

– Три недели. Педий говорил, что напишет мне, как только доберется до Александрии, - сказал Гай, - Одно письмо с островов - и вот уже три недели ни слова.

Пизон помотал головой:

– Не хочу тебя расстраивать, но похоже их смыло в море.

– И это еще в лучшем случае, - невесело хмыкнул Гай.

Остальные варианты были как на подбор – один хуже другого. Амбиции Антония не были секретом ни для кого, но все-таки Гай надеялся, что тот проявит хоть каплю благоразумия. С каждым днем надежды испарялись.

Время уже перевалило за полночь – и все домашние давно должны были разойтись по постелям. Стараясь не шуметь слишком сильно, Гай прокрался в их с Кальпурнией спальню. Дверь тихо скрипнула. В уши ударил негромкий свист тормозов, а следом за ним женский испуганный крик на английском:

– Черт, Дейви, я его вижу! Вижу! Дави на газ!

По-знакомому неестественный, словно стеклянный.

В полутьме плохо освещенной спальни, подсвеченная резким электрическим светом экрана планшета, лежа на кровати, Кальпурния словно завороженная смотрела какой-то фильм. Гай замер в дверном проеме. Картина выглядела настолько неестественной, если не невозможной, что на мгновение выбила у него землю из-под ног.

Сигнал низкого заряда батареи раздался одновременно с громким рыком. Кальпурния вздрогнула и в испуге отбросила планшет от себя. Не успело сердце пропустить и пару ударов, как тот приземлился на мягкую постель. Приглушенный одеялом рык и перепуганные крики персонажей больше не звучали хоть сколько-нибудь реалистично.

– Кино смотришь? – Гай сел на край кровати и принялся развязывать сандалии.

И только сейчас Кальпурния его заметила.

– Что-то вроде того, - ее голос все еще немного подрагивал.

Гай подхватил отброшенный планшет и нажал на кнопку паузы, останавливая пугающие жену звуки.

– Мне Мария показала, как включить, - продолжала Кальпурния.

– Я догадался.

– Слушай, Гай, а как это вообще? – пристальный взгляд Кальпурнии ощущался даже затылком. Он обернулся, - Выглядит так… По-настоящему, как будто я за ними подсматриваю.

Смешок сорвался с губ несмотря на то, что не так давно он задавал ровно тот же самый вопрос, только другим людям.

– Там, в будущем, это называли видео[1], - на латыни звучало намного хуже и нелогичнее, чем на английском. Кальпурния подозрительно прищурилась, - Что? Не я это придумал. Тебе принцип рассказать?

Глаза Кальпурнии загорелись неподдельным интересом. Одна из причин, по которой их брак не развалился как его предыдущий[2] – у нее был удивительно пытливый ум и с ней всегда было о чем поговорить.