Перевозчик
Шрифт:
— Мир? — легкомысленно спросила у Пули Алиса и отхлебнула из кружки.
— Мир, — равнодушно пожала плечами та, — если ты и правда фурия, то бодаться смысла нет. Я же не дура. Силы слишком не равны. Я с фуриями никогда не дралась, но слышала многое про вас. Так что, увольте.
— Справедливости ради, я магию-то поэтому и не стала использовать, — сказала Алиса, — чтобы у тебя шанс был. Убивать тебя я не собиралась. Так, лёгкая взбучка.
— Ну взбучку-то мы обе получили! — сказала Пуля, и они с Алисой одновременно
— Теперь против тебя будут дружить, — философски заметил Петя.
— Не будут, — сказал я, — какой в этом смысл?
— Смысл всегда можно придумать, — сказал Петя.
— Алиса, ты как? — спросил я, — оклемалась?
— Давно уже! — ответила та, — кстати, классная штука! Очень бодрит! Научишь меня как-нибудь?
— Конечно, — сказал я, — будет спокойный вечер, обязательно научу.
— Это ты мне так вежливо отказал? — хохотнула Алиса, — спокойный вечер он захотел!
— Будут, будут у нас спокойные вечера, я в этом абсолютно уверен! — сказал я, — у меня к тебе просьба.
— Какая? — скептически посмотрела на меня Алиса, — подежурить?
— Да! — сказал я, — а то мы сидим здесь, вообще не знаем, что снаружи происходит. Нас обложат, а мы узнаем об этом, только когда стена рухнет и сюда танк въедет.
— Танк? — встрепенулась Пуля, — это же ты так, к слову просто сказал, да? — она посмотрела мне в глаза, но увиденное там ей не понравилось, — колотить! За вами что, на танке охотятся?
— На танках, — поправил её Петя, — но не только. Там вообще полно всего.
— Чёрт, надо было уходить, пока была такая возможность, — с досадой сказала Пуля.
— Петь, отстегни её, — сказал я, подняв руку с наручником, — да и меня тоже. Надоела уже эта железка.
— Вот это правильно! — одобрительно сказала Рита.
Петя снял с нас наручники и хозяйственно убрал их в карман.
— Я могу идти? — осторожно спросила Пуля.
— Да, но лучше останься. Уйти всегда успеешь, — сказал я.
— Хорошо, но я тогда ненадолго отлучусь, сгоняю к себе домой и вернусь, — сказала Пуля, о чём-то размышляя.
— Дело твоё, поступай, как знаешь. Только в район не возвращайся, сдержи данное нами слово. А в остальном ты свободна, — сказал я.
— Добро! — кивнула Пуля, напряжённо о чём-то размышляя. Видимо, ещё не успела переварить изменившуюся ситуацию и решить, что она будет делать теперь, — так я пойду?
— Иди, — сказал я и повернулся к Алисе, — ну так что, подежуришь? Мы тебя сменим через часик.
— Да подежурю, конечно! — сказала Алиса, — хотя у нас в запасе народу вагон, можно кого-то из них припахать.
— Не, конвойных лучше не светить вообще нигде, — сказал я, — даже краешком. Нужно своими силами обойтись. Но вот Борю, к примеру, можно на пост поставить. Пожалуй, его и пришлём тебе на смену.
Слушая нас одним ухом, Пуля не спеша дошла до дыры в полу и вдруг как будто
— Не вернётся! — уверенно сказала Алиса уже с лестницы.
— Вернётся, — сказал я.
— А почему ты так думаешь? — заинтересовалась Рита.
— Когда её собирались сжечь на костре, мы с ней встретились глазами, и я кое-что в них увидел, — сказал я.
— И что же? — спросила Алиса, которая так и стояла на лестнице, желая довести этот разговор до конца.
— Одиночество, — сказал я.
— И что? — спросила Алиса, — может, ей нравится быть одной?
— Никому не нравится быть одному, — сказал Петя.
— Ну почему же, — возразил я, — я вполне допускаю, что многим может нравиться быть в одиночестве. Но в таком случае они от него не страдают. А она страдает. Если в глазах видно, что человек одинок, значит, это его боль, значит, на самом деле он хочет другого. Но избавиться от одиночества трудно. И основная сложность здесь знаете в чём?
— В чём? — спросил Петя.
— В том, что нельзя это сделать самому. Для этого нужны другие люди. И вот в этом-то, самая большая проблема. Найти людей, с которыми можно своё одиночество разделить, — сказал я.
— И мы как раз такие люди? — спросил Петя.
— А разве нет? Мне кажется, что мы классные. Мы как раз так компания, с которой все хотят дружить. В школе я в такую компанию не попал, а сейчас вот, довелось, наконец-то, — сказал я.
— Ты в неё не попал, — поправил меня Петя, — ты её создал.
— Да нет, — сказал я, — это объективный процесс. Всё же как-то само собой начало получаться. Да, теперь мы уже этим процессом управляем, но начиналось всё почти стихийно.
— Почти! — подчеркнул Петя.
— И что, мы теперь будем собирать к себе всех убогих, униженных и оскорблённых? — скептически спросила Алиса.
— Нет, — ответил я, — всех не будем. И убогих не будем. Только тех, кто нам нужен и полезен.
— И что, эту «Пулю из говна» ты тоже к нам возьмёшь? — с явным неудовольствием сказала Алиса.
— Что значит возьму? Она же не вещь. Если захочет присоединиться, то мы можем подумать на эту тему. Но она ведь может и не захотеть, верно? И не называй её больше Пулей из говна, ладно? Это оскорбление, а для неё особенно. Зачем провоцировать конфликт? — спросил я, — тем более она признала, что ты сильнее, чего тебе ещё надо?
— Ничего, — сказала Алиса, — просто не понимаю, зачем она нам нужна. Что в ней такого? По мне, так обычная заурядная тёлка.
— Ты ошибаешься, — сказал я, — думаю, что она очень крутая. Заурядных тёлок на костёр толпой не тащат. Мы просто ещё не видели, на что она способна. Да и человек она вроде неплохой, просто немного запуталась в жизни.