Перо и волына
Шрифт:
Телохранитель Айваза быстро сообразил, что у автоматчиков кончились патроны и им требуется несколько секунд, чтобы перезарядить оружие. Воспользовавшись этой паузой, он вскочил, схватил Айваза под руки, как мягкую игрушку, и потащил к распахнутым дверцам «Мерседеса».
Едва азербайджанский вор оказался на заднем сиденье своего автомобиля, как в нескольких метрах от машины с оглушительным треском разорвалась граната. Брызнули на асфальт разбитые стекла машин, с шипением стал вырываться воздух из колеса джипа, продырявленного
Охрана Айваза, ошеломленная неожиданным нападением, с опозданием открыла ответный огонь. Забухали помповые ружья, затрещали короткоствольные автоматы.
Со звоном разлетались стекла в окнах медицинского корпуса. Куски картечи, выпущенной из помповых ружей, с глухим чавканьем вгрызались в кирпичные стены. Отчаянные крики раненного в живот азербайджанца наконец затихли. Он потерял сознание и неподвижно замер на асфальте.
Водитель айвазовского «Мерседеса» включил двигатель и, не обращая внимания на раскрытые дверцы, стал уводить машину из-под обстрела. Резко вывернув руль, он направился в сторону дороги.
Айваза чуть не выбросило из машины. Скользя по кожаному дивану, он зацепился ногой за переднее кресло. «Мерседес», отчаянно визжа шинами, набирал скорость. Водитель снова резко вывернул руль, теперь уже в другую сторону.
Из засады снова донеслись автоматные очереди. Пули шарахнули по заднему стеклу и крышке багажника «Мерседеса». И тут водитель Айваза заметил, как навстречу ему несется кавалькада иномарок. Это люди Порожняка возвращались на место бойни, туда, где еще отстреливались четверо бойцов и личный телохранитель Айваза.
Они укрылись за джипами, отвечая на выстрелы из засады короткими автоматными очередями и залпами из помповиков. В такой схватке у них еще были шансы уйти живыми. Но теперь, когда к нападавшим приближалась помощь, эти шансы становились равными нулю.
Водитель Айваза оказался парнем не из робкого десятка. Прибавив скорость, он повел машину в лобовую атаку. Тяжелый приземистый «Мерседес» стремительно сближался с возглавлявшим колонну из четырех машин «Опелем-Омегой». Столкновение с «шестисотым» «мерсом» для «Омеги» было равносильным встрече с танком.
Водитель «Опеля» резко отвернул в сторону, ударил по тормозам. Но было поздно. Машина с глухим скрежетом врезалась в дерево. Сила удара была такова, что браток, сидевший в пассажирском кресле и не пристегнутый ремнями безопасности, головой продырявил лобовое стекло. Окровавленные осколки посыпались на измятый капот.
Участь водителя «Опеля-Омеги» была еще более ужасной. Он насадился грудью на рулевую колонку, которая продырявила парня насквозь, переломав ребра и позвоночник. Двое пассажиров, сидевшие сзади, перелетели через передние кресла, но отделались лишь ушибами и царапинами.
Остальные машины колонны тоже шарахнулись в стороны, пропуская рвущийся напролом «мерс». Порожняк, сидевший в машине, которая замыкала колонну, успел лишь проводить
– Стой, стой! – заорал он Зюзе.
Душераздирающе заскрипели тормоза. Порожняк выскочил из машины, держа в руке пистолет, и выпустил в удаляющийся «шестисотый» всю обойму. Но наградой Порожняку был лишь разбитый задний фонарь.
Машина Айваза с разбитыми стеклами и фонарями, дырами и вмятинами на корпусе все-таки смогла благополучно покинуть место разборки.
Участь его охраны, оставшейся на площадке у пансионата, была предрешена. Когда братва во главе с Порожняком вернулась к «Сосновому бору», у азербайджанцев уже заканчивались патроны. К тому же они оказались зажатыми под перекрестным огнем. Сверху из корпуса по ним били люди Чеснока. С противоположной стороны по азербайджанцам открыла огонь еще одна группа.
Джигиты разбились на две группы, укрывшись под джипами. Автомобили просели на лопнувших шинах, и выкурить из-под них азербайджанцев было не так-то просто. К счастью для порожняковцев, азербайджанцы отстреливались все реже и реже.
В свою очередь братки регулярно дырявили дверцы и крылья джипов. Порожняк среди других лежал за деревом и посылал в ненавистных ему черномазых одну пулю за другой.
Неожиданно выстрелы со стороны корпуса затихли. Очевидно, братки, сидевшие в засаде, решили сменить позицию. И в самом деле, спустя некоторое время Порожняк увидел, как они, пригибаясь, выбежали из корпуса и залегли в траве.
Азеры по-прежнему отвечали редким буханьем помповиков и короткими автоматными очередями. Телохранитель Айваза отстреливался из «беретты».
Загнав в рукоятку пистолета последнюю обойму, Порожняк крикнул братве:
– Картошкой их корми!
Сразу три гранаты полетели в сторону джипов. Взрывы сотрясли округу. Один из джипов загорелся. Из-под него выскочили двое уцелевших азербайджанцев, чтобы немедленно превратиться в мишени для бойцов Порожняка.
Их перещелкали из пистолетов как кур.
– Эй, черные, – закричал Чеснок двум последним азербайджанцам, оставшимся в живых, – вам все равно хана! Вылазьте! Руки в гору!
В ответ над его головой просвистел кусок картечи.
– Пацаны, – заорал Порожняк, – картошкой их!
Еще одна граната взорвалась рядом с «Лэнд-Круизером». Пламя охватило и эту машину. Братки прекратили огонь, ожидая, пока из-под «Тойоты» выберутся двое последних азербайджанцев. Но ожидание было напрасным, под машиной лежали два трупа, в том числе и личный телохранитель Айваза.
Площадка возле пансионата представляла собой «пейзаж после битвы». Десяток окровавленных трупов в лужах крови; асфальт вперемежку с битым стеклом и осколками разорвавшихся гранат; ямы, комья земли, гудение пламени, треск и удушливая вонь охваченных огнем машин; оружейные, автоматные, пистолетные гильзы; глухие стоны раненного в живот азербайджанца.