Перстень Агируса
Шрифт:
Мы молчали, я спросила, заполняя паузу:
— Ты гостишь в Белдорфе?, — я ведь знаю практически всех обитателей нашей деревни на тысячу жителей, а Марка увидела впервые только сегодня утром.
— Я переехал сюда полтора года назад и теперь тут живу, мой дом в четырех милях к западу.
— Почему ты решил поселиться здесь? Чем тебя привлекли наши края?
— Вообще-то, я жил тут раньше, и меня давно тянуло осесть в этих местах. Видишь ли, я занимаюсь наукой и работаю в лаборатории вместе с моим дядей. А в свободное время пишу книги — это мое увлечение. И такое тихое, спокойное место очень подходит для моих занятий.
—
— Я пишу на исторические темы. Мне удается издавать книги, выходит, что возраст — не помеха, — Марк почему-то засмеялся и его карие глаза сузились и заблестели. Он не отводил от меня взгляда, и потому я не переставала чувствовать смущение.
— Ну да..., — ответила я неопределенно и мы замолчали, потом Марк спросил:
— А ты чем занимаешься? Живешь тут или приехала погостить?
— Я родилась здесь, последние семь лет училась в пансионе под Лондоном, а этим летом закончила школу и вернулась домой. Мой дом в полутора милях отсюда — усадьба Грейхолл.
— Постой, значит ты — родственница той семейной пары, которая прошлым летом...
Марк замолчал, по видимому раздумывая, как бы поделикатнее закончить фразу, но я не стала дожидаться и выпалила:
— Да, я их дочь.
— А... понятно, прими мои соболезнования, это было ужасно.
— Спасибо, да, так ужасно, что и слов нет выразить это, — я опустила голову.
— Прости, пожалуйста, я не хотел огорчать тебя напоминанием.
— Ничего, ты не напомнил, мои мысли и так были о родителях, я ведь только что посетила семейный склеп.
— Тогда понятно, почему у тебя заплаканные глаза.
Марк чуть ближе наклонился ко мне, глядя серьезно и с сочувствием:
— Если ты сейчас собираешься идти домой, то позволишь проводить тебя?
Мне хотелось согласиться, но я так ужасно сегодня выгляжу, из-за этого испытываю напряжение, а он смотрит, почти не отрываясь. Нет, лучше отказаться.
— Марк, я на велосипеде, и я в порядке, не стоит провожать меня сегодня, как-нибудь в другой раз, — сказала я, приняв решение и искренне надеясь, что этот другой раз произойдет когда-нибудь.
— Хорошо, в другой раз, до встречи, — мой новый знакомый широко улыбнулся и помахал мне на прощание рукой.
Не успела я отъехать от церковной ограды, как зазвонил телефон, я ответила, это оказалась Эмили, она говорила, торопясь, как всегда:
— Сообщаю тебе, подруга, что у нас с Диком есть сюрприз для тебя, вернее два. А если быть совсем точной, то сюрпризов три!
— Я усмехнулась и спросила, — так сколько же на самом деле сюрпризов?
— Не перебивай, слушай, — отрезала Эми, — мы готовы выезжать, скажи, нормально ли будет, если Дикки и я нагрянем к тебе между шестью и семью часами?
— Ой, конечно, замечательно! Спасибо, Эми!
— Мне хотелось посоветоваться с тобой по поводу сюрпризов, но Дик настоял на том, чтобы приятно удивить тебя.
— Ты же знаешь, Эми, я люблю сюрпризы.
— Тогда пока.
Я решила немного прогуляться пешком, ведя велосипед рядом с собой, чтобы, не торопясь, обдумать встречу и разговор с Марком.
Память тотчас нарисовала образ моего собеседника.
Высокий, на вид примерно шесть футов и два дюйма 8, стройный, широкие плечи. Прекрасная осанка, горделиво поднятая голова, но без тени высокомерия. Темные волосы уложены в строгую
Марк тщательно выбрит, однако, совсем немножко, угадывается легчайший темный оттенок на щеках, подбородке и над верхней губой, что только подчеркивает его мужественность.
Теперь глаза. У Марка карие, очень красивые, выразительные глаза. Взгляд проницательный и строгий. Словно в душу смотрит... Я разволновалась, вспомнив этот взгляд.
Мое впечатление таково, что Марк — само совершенство. Да еще — настоящий ученый и писатель!
Интересно, а что он делал на кладбище?
Я уже подходила к дому, когда из-за купы деревьев появилась собака с ошейником. Это был рослый золотой ретривер. Он стремительно подбежал ко мне и, деловито обнюхав мои кроссовки, поднял голову и посмотрел на меня умными, дружелюбными глазами. Пришлось положить велосипед на землю.
— Привет!, — сказала я псу, а он в ответ ткнулся влажным черным носом мне в руку. Собака была в прекрасной форме, хорошо сложена, светлая кремовая шерсть сверкала золотым блеском. На ошейнике висела бирка и я потянулась посмотреть кто хозяин и где живет пес. Но животное, резко мотнув головой, не позволило мне сделать это.
— Почему ты один?, — я просто думала вслух. Четвероногий друг человека ухожен и в ошейнике, так где же его хозяин?
Пес обратил ко мне свою улыбающуюся морду — у всех ретриверов такое «выражение лица», будто они улыбаются, да так и есть на самом деле — это доброжелательная порода. Они любят людей и почти всегда в хорошем настроении.
Собака обернулась к той дубовой роще, откуда появилась, потом снова взглянула на меня и опять на рощу. Животное явно было взволновано, но чем именно, я не знала.
Затем пес громко тявкнул, опять ткнулся носом мне в руку и умчался назад в рощу, откуда еще несколько раз призывно и звонко залаял.
Делать нечего, я повернулась и пошла в сторону деревьев. Понятно, что пес зовет меня туда. Войдя под густые своды дубравы, я увидела собаку, она стояла под высоким дубом и что-то обнюхивала на земле. Приблизившись, я, наконец, заметила причину переполоха. Под самым дубом, вжавшись в его основание, сидел подросший птенец совы. Посмотрев внимательнее, я поняла, что это сипуха, так как «лицо» птицы было в виде сердечка. Птенец был уже крупным, длина его тела достигала примерно двадцати пяти сантиметров.
Птица перепугано взирала на меня большими, почти человечьими глазами. Я впервые так близко видела сипуху и была восхищена ее красотой. Белоснежное «лицо» обрамлено в форме сердечка оранжевыми перьями с серебристо-серыми искорками, голова оранжевая. Грудка, как и «лицо», белая с редкими темно-серыми крапинками. Крылья и широкий, короткий хвост оранжевые с серебристыми полосками. Красота и чудо природы!
Окей, надо разобраться, что случилось. Я огляделась по сторонам и увидела нескольких ворон, что расселись вокруг нас по нижним веткам в радиусе пяти-семи метров. Понятно, они хотели напасть на птенца, но помешала собака, а теперь и я пришла. Так что поживиться детенышем сипухи им уже не удастся. Я люблю ворон за их сообразительность и интересное поведение. Они из числа самых разумных пернатых. Однако, придется им поискать другую еду.