Перстень Чингисхана
Шрифт:
– Вы знаете, я с ней беседовал, она отрицает факты измены вам! Говорит, что любит вас и не собиралась и не собирается, заниматься адюльтером. Сказала, что такого мужчину как вы, найти очень трудно.
– А знаете, я ей почему-то верю!
– А вы не могли это сделать, основываясь на ложных предположениях об измене жены?
– То есть, вы хотите найти мотив для моего обвинения в совершении убийства? Должен вас разочаровать. Если бы я узнал, что она мне изменила, я бы мог избить её любовника, но не убивать ножом для колки льда!
– Дело в том, что нож был взят из кухни ресторана. Только вот работники
– У них что, кухня – проходной двор? Каждый может войти туда и взять то, что ему нужно?
– Нет, конечно. Но утром, на открытии, там минимальное количество обслуживающего персонала. И вас могли не заметить.
– И как же я его убил, и на мне нет ни капли крови?
– Мы знаем об этом и вот, ознакомьтесь.
– Что это?
– Протокол осмотра места вашего нахождения на седьмом этаже! Там была изъята белая поварская курточка со следами крови. В кармане лежал паспорт на имя Игоря Николаевича. Его пустой кошелёк, ключи от квартиры, водительские права. Что вы скажете на это?
– Ничего не скажу! Я не знаю, откуда это там появилось! Когда пришла Наталья, мы осмотрели номер, а ещё через полчаса, предполагая появление Вероники и Игоря, мы спрятались в шкаф и сидели там ещё минут тридцать! Пока не пришли ваш оперативный работник Константин и следователь, который составлял протокол осмотра номера.
– В общем-то, для полной картины, скажу, изъятые вещи, а именно: кошелёк, ключи от квартиры, были опознаны Натальей, как принадлежавшие Игорю Николаевичу! Сейчас вам принесут одежду, и вы переоденетесь, а вашу мы направим на экспертизу.
Были приглашены понятые, составлен акт изъятия верхней одежды для проведения экспертизы. Одежда была сложена в целлофановый пакет, который был опечатан.
В каких-то нелепых штанах и безразмерном свитере, Андрей был помещён в камеру. Вечером его перевезли в изолятор временного содержания.
Размышляя обо всём этом, Андрей начал понимать, что его просто подставили! Весь вопрос: кто это сделал? Покойный этого сделать не мог, это было не в его интересах. Вероника? Да, могла быть и она, но тогда должно быть третье лицо, которое нанесло удар! А потом поднялось на седьмой этаж, положило улики, доказывающие, что это дело рук Андрея и скрылось! Но в предательство Вероники, Андрей тоже не верил! Он знал, что она любит его и не могла так поступить. А, возможно, это была Наталья! Но тогда, тоже должно было быть третье лицо! И потом, отсутствие логики у покойного! Он выходит из номера, где есть туалет, и идёт в туалет, едва войдя в ресторан! Вообще, женщины, как нанёсшие смертельную рану, тут исключались. Во-первых, они бы не пошли в мужской туалет, во-вторых, Игорь Николаевич был здоровым мужиком!
В изоляторе временного содержания дали ужин: перловая каша, кусок хлеба и вода, которую называли, почему-то чаем.
В воскресенье Андрея отвезли в суд, где было принято решение об избрании ему меры пресечения: содержание под стражей сроком на два месяца. Что его покоробило, судья даже не разговаривал с ним, полистал материалы дела и объявил своё решение. Из суда его возвратили в ИВС, но посадили уже в другую
– Как звать? За что чалишься?
И тут же, не дожидаясь ответа, обнародовал:
– Не может быть! Да это же мои баретки! Я думаю, они тебе уже натёрли ноги! Давай сюда!
Он наклонился, чтобы рассмотреть туфли на ногах Андрея и тут же получил удар ногой в лицо, от чего отлетел под нары и затих. В камере никто даже не шевельнулся, но наступила полная тишина. Андрей остановился и оценил обстановку. Из угла камеры, к нему обратился плотный, крепко сложенный мужчина, с седой головой:
– Проходи, что ты, как не дома.
– Благодарю!
– Лихо ты Витька успокоил! Не убил?
– Да не должен был. Я же его только слегка приложил!
– И за что чалишься?
– Пока не знаю. Очевидно, не в том месте оказался, и не в то время.
– Эти, в коридоре, говорили, что мужика в кабаке завалил.
– Мне тоже это говорили, но я не при делах!
– Ладно, Витёк очнётся, я его угомоню. Вижу, ты впервые сел, но порядки знаешь. Поздоровался правильно. Говорить ни о чём не хочешь. И это верно. Здесь другой мир. В СИЗО скоро пойдём. Вместе нам не сидеть, а жаль, интересно было бы с тобой побазарить о жизни. Меня Володей Чистым кличут. А как кличут того, которого ты не убивал?
– Игорь Николаевич. Директор фирмы по монтажу, установке и ремонту лифтового оборудования. Но он не отсюда, а из районного центра.
– Да я тоже не отсюда, а из одного районного центра России, но не этой области. До дома никак не доеду. Скажи, ты тут из местных, Фердинанда, случайно, не знаешь?
– Эрцгерцога австрийского? Это, которого в Сараево, в 1914 году грохнули, и, в результате, началась Первая мировая война? Я его не знаю.
– Нет, не этого. Фердинанд – фармазон. Сначала специализировался на фальшивых ювелирных изделиях, но китайский ширпотреб его из этой ниши выкинул. Фуфло толкнуть стало сложно. Хотя художественное исполнение у него было великолепно! Тогда он занялся недвижимостью, прежде всего, квартирами. Но там чуть не погорел. Сейчас у него есть небольшая ювелирная мастерская в городе, там он, втихую, шлёпает паспорта для нужных людей, за хорошую плату. От настоящего не отличить.
– Зачем он мне?
– Не знаю, но нас сама судьба свела. Братьев Карамазовых тоже не знаешь?
– Местные или от Достоевского?
– Кто такой Достоевский?
– Писатель, написавший книгу о братьях Карамазовых – Иване, Алексее и Дмитрии.
– Так их трое было?
– У Достоевского, в книге, было трое.
– Мне понятно. Ладно, отдыхай. Думаю, в СИЗО встретимся и перетрём всё досконально.
Константин возвращался в областной центр, считая, что свою задачу в районе они перевыполнили. Следователь, находившийся с ним, ещё оставался. Вообще, они там были не в связи с убийством в гостинице. Это было просто случайностью, что они оказались там. Когда поступило сообщение об убийстве, ему тут же позвонил его начальник и приказал: