Перстень графа Митрофанова

Тимохин Николай Николаевич

Проводив Оксану, Александра Николаевна почему-то засомневалась в том, что девушка пойдет к нотариусу. И что вообще станет помогать в решении этого вопроса. Тете Шуре почему-то казалось, что она со Светкой уже не увидится. Повода для таких мрачных мыслей не было, и старушка постаралась об этом не думать.

А вечером, как и обещала, пришла Оксана. Она, еще с порога успокоила тетю Шуру. Заверив старушку в том, что выполнила ее просьбу. Подробности, правда, девушка излагать не стала, сославшись на то, что за одно посещение нотариуса такой

вопрос до конца не решается.

Но зато она достала из своего пакета полуторалитровую пластиковую бутылку с жидкостью темно-красного цвета и поставила ее на кухонный стол.

— Вот, угоститесь компотиком, тетя Шура.

И, опередив хозяйку, достала из посудного шкафа две чашки.

А после того, как Александра Николаевна допила предложенный ей напиток, который оказался очень приятным на вкус, то она, почти сразу же, сославшись на усталость за день, захотела прилечь на диван.

Девушка заботливо накрыла Терехову одеялом и вернулась на кухню. Она вылила остатки «компотика» в унитаз и для верности смыла водой. Затем положила пустую пластиковую бутылку и чашку, из которой пила тетя Шура, к себе в пакет.

Перед уходом Оксана глянула на спящую старушку и, закрыв дверь, спокойно ушла.

А утром девушке пришлось изрядно понервничать, хотя она была к этому готова. В квартире Александры Николаевны Селиванова обнаружила бездыханное тело хозяйки! Тетя Шура лежала на диване, в том же положении, что и вчера вечером.

У Оксаны тревожно забилось сердце. Она вытащила заранее приготовленную луковицу и, пройдя на кухню, торопливо стала ее чистить. Глаза сильно резало и они наполнились слезами. Девушка мужественно переносила издательство над собой, дочищая овощ до конца. По лицу безудержно побежали долгожданные слезы и, похоже, размазалась тушь. Оксана собрала шелуху и, завернув ее в газету, выбросила в мусорное ведро.

А дальше все происходило так, как рассказывали Вологодскому. Слезы «напуганной» Оксаны, ее стук, с криками о помощи в дверь соседки по площадке. Скорая, милиция…

Пока журналист продолжал теряться в догадках о причине неожиданной смерти Александры Николаевны и думал о том, как бы переговорить с Оксаной, чтобы узнать от нее все подробности, тишину разорвал телефонный звонок. Вологодский непроизвольно вздрогнул.

— Эдик, ты еще не спишь? — извиняясь за беспокойство спросил краевед.

— А-а, Юрий, это ты? Да, блин, уснешь, тут… Голова уже кругом идет от всего, — устало произнес журналист.

— Ну ничего. Сейчас она у тебя на место встанет, — произнес Тишляк. — Или вообще… Короче, заинтересовал ты меня своим, вернее, графским перстнем. Я тут перерыл кучу литературы. Ну не кучу, конечно, а то, что было. Но зато не зря. И есть, чем похвастаться. Вот мне и захотелось позвонить тебе прямо сейчас. Ты как, готов выслушать?

— Давай.

— Но, только договоримся сразу. История, это тебе, брат, наука непростая. Она, конечно, любит факты и только факты. Но… Один ученый скажет так, другой напишет

опровержение и начинает доказывать свое.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понимал краеведа Эдуард.

— А то, что я тебе сейчас изложу, ты можешь и не принимать «за чистую монету». Можешь со мной где-то и поспорить, в чем-то даже не согласиться. А если скажешь, что я не прав, тогда просто выслушай все это, как занимательную историю на ночь.

— Давай, валяй уж. Чего ты цену-то себе набиваешь? — приготовился слушать Юрия, журналист.

— Да не набиваю я ничего. Скажи мне, ты про Екатерину что-нибудь помнишь?

— Императрица, Екатерина Вторая, она же — Великая, немка по происхождению. В восемнадцатом веке приехала из Европы в Россию, с целью выйти замуж за русского царевича Петра Третьего.

— Да, не густо. Но, на твердую троечку, потянет. А теперь послушай небольшую предысторию. Вернее, экскурс в историю… — начал свой рассказ краевед:

— Итак, начну с конца. А именно с того, что, как утверждают некоторые ученые-биографы, смерть Екатерины Второй является самой таинственной и загадочной в истории Государства Российского.

Некий монах Авель, предсказал Императрице ее кончину, аж за восемь месяцев до этого трагического события. Екатерина Вторая никогда не верила магам и гадалкам. Свою неприязнь к разного рода суевериям она начала испытывать с пятнадцатилетнего возраста. Точнее, по приезду в Россию. Ее тогда приняли с распростертыми объятиями, но сначала повели на осмотр к известной колдунье. И та, осмотрев девочку, сказала, что на иностранке порчи нет. Тем самым, дав разрешение допустить свою пациентку в покои Петра Третьего, будущего мужа Екатерины.

С тех пор Императрица возненавидела всех магов. Она считала их фокусниками и проходимцами. И в своем дневнике, который она вела на протяжении всей своей жизни, сделала такую запись: «Больше ни один колдун не подойдет ко мне близко». Но магия и пророчества будут ее преследовать до конца…

Не успокоившись от пророчества «глупого» монаха Авеля, Екатерина захотела еще раз встретиться с предсказателем. А когда он, глядя в лицо важной посетительнице, еще раз повторил свой «приговор», добавив к нему точную дату смерти Императрицы и даже указав время суток, она выслушала его внимательно и спокойно.

А после велела страже схватить колдуна и бросить его в казематы. Екатерина Вторая не поленилась и туда прийти к заключенному. Она хотела, чтобы монах отрекся от своих слов. Но мужчина был непреклонен. Он, смело взглянув женщине в глаза, в ответ лишь только прогремел цепями. Императрица, схватив висящий на стене факел, поднесла его к груди узника. Языки пламени коснулись тела несчастного, но он, крепко сжав зубы, не издал ни одного звука.

И тогда, в ярости, Государыня накричала на предсказателя. И, наговорив ему грубые слова, ударила ладонью по лицу. По ее приказу, колдуна заточили в Петропавловскую крепость на пожизненное заключение.