Перстень Иуды
Шрифт:
– Есть! – раздался наконец долгожданный возглас.
Через пару минут один из рабочих протянул наверх руку со скомканной тряпицей. Вилли наклонился и брезгливо, но аккуратно ее взял.
– Держи, как договаривались, – сказал он и вложил в грязную руку несколько купюр. – Я даже добавил премию!
– Спасибо, гер Браун, – донесся снизу замогильный голос.
Вилли и Генрих вышли наружу.
– Ну, вот это и есть перстень Иуды, – произнес Вилли, развернув тряпку.
Братья смотрели на страшный «сувенир» из глубины
– Поехали, дома разберемся, – скомандовал Генрих. Все трое быстро направились к маленькой калитке, выходящей на пустырь, где их поджидала конная коляска.
Добравшись до дома, они долго принимали душ и брызгались одеколонами, но все равно не могли избавиться от запаха склепа, который, казалось, намертво въелся в кожу. Тем временем прислуга тщательно вымыла перстень в спирте и отполировала его мягкой фланелью.
Через час братья вновь расположились в кабинете фон Брауна, за столом, затянутым тяжелым зеленым сукном. В центре лежал перстень, он блестел, как новенький. Львиная морда загадочно скалила невидимые зубы. Черный камень казался бездонным глазом, гипнотизирующим каждого по очереди. От него веяло неосязаемой угрозой. Может быть, поэтому никто не спешил взять его в руки и примерить. Братья молча рассматривали необычный предмет.
– Ну, и чьим он будет? – не выдержал Герман. – Отец, оказывается, обещал его каждому из нас. Если хотите, решайте между собой. Я ни на что не претендую.
Генрих взял перстень, хотел примерить, но у него ничего не получилось.
– Не лезет, – удивленно сказал он. – Вилли, попробуй!
Но и средний брат не смог украсить себя львиной мордой.
– Что-то маловато…
Оба посмотрели на младшего.
– Видно, тебе достанется отцовский подарок…
– Сдается мне, что вы просто боитесь гнева Господнего, – сказал Герман. – Ну, ладно, давайте…
Герман взял перстень, но он не наделся даже на мизинец.
– Странно! Как же его носил отец?
Братья удивленно переглянулись.
– Ведь у него была крупная рука и толстые пальцы…
Дверь открылась. На пороге стоял дворецкий.
– К нам пришел полицейский, – почтительно доложил он. – Чтобы поговорить с кем-то из господ…
Братья переглянулись еще раз, теперь с тревогой. Уж не прознали ли власти об их противоправных действиях?
Генрих первым пришел в себя.
– Проси! – распорядился он.
Через пару минут в кабинет вошел грузный краснолицый мужчина в полицейском мундире.
– Прошу меня извинить, господа! – трубным голосом произнес он. – В вашем фамильном склепе оборвалась плита и раздавила кладбищенского рабочего. Его товарищ утверждает, что они выполняли ваше распоряжение о вскрытии могилы и вы заплатили им за это деньги… Я понимаю, что это совершенно невероятно и, скорей всего, негодяи грабили склепы,
Братья переглянулись в третий раз. Они явно были растеряны, даже Генрих не знал – что сказать. Пауза затягивалась, хотя все понимали, что она может вызвать подозрения.
Положение исправил Герман.
– Вы абсолютно правы в своих предположениях, – едва заметно улыбнулся он, не отрываясь от перстня. – Разве нам могло прийти в голову осквернить могилу отца? Конечно же, мы не нанимали этих проходимцев и не давали им никаких денег!
– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул полицейский. – Значит, оставшегося в живых мошенника ждет тюрьма! Честь имею, господа!
Отдав честь и извинившись за беспокойство, неожиданный визитер ушел.
Некоторое время братья молчали.
– Ты быстро сориентировался, – сказал Генрих. В его тоне чувствовалось удивление и что-то еще. Пожалуй, какая-то новая оценка младшего брата.
Герман машинально крутил перстень и вдруг еще раз попробовал надеть. Совершенно неожиданно это ему удалось без всякого труда. От удивления он даже вскрикнул. И тут же стал быстро примерять – перстень легко надевался: на мизинец, на безымянный, на средний…
– Вы видите?! Похоже, он расширился!
– Невероятно! – воскликнул Вилли. – Как такое может быть?
– Да нет, наверное, у тебя просто руки вспотели, – выдавил из себя Генрих. Глаза у него приобрели испуганное выражение.
– Попробуйте сами, – произнес Герман. Но из этой затеи ничего не вышло: перстень мертво сидел на среднем пальце и не снимался.
– Да что за черт!
– Сейчас не время поминать нечистого, – одернул Вилли.
Герман раз за разом дергал кольцо, но безуспешно.
– И что мне теперь делать? – спросил он у старшего брата.
Но тот медлил с ответом. Он явно был растерян. Но все же взял себя в руки.
– Ничего не делать, – наконец вымолвил Генрих. Пожалуй, впервые за многие годы он не чувствовал себя главным в семье.
– Теперь ты стал хозяином перстня и, если верить всей этой писанине, в семью должна вернуться удача. От тебя требуется одно: никогда с ним не расставаться и никому не передавать.
– Вы, значит, начнете богатеть, преуспевать, а проклятый Богом Герман по-прежнему будет ждать от вас подачки, – младший хитро смотрел на братьев.
– Разве тебя кто обижал? – Вилли навалился грудью на стол. – Может, тебе не хватало на твоих девочек и всякие железки? Ты в чем-то нуждаешься сейчас? Хочешь, бери на себя производство аэропланов – работы хватит на всех.
– Э, нет! – Герман по-прежнему улыбался. – В производственных делах я вам не помощник. Вот летать я люблю. Можете взять меня испытателем. Но деньги мне нужны уже сейчас!
– Получишь. Сколько тебе? – сказал Генрих, доставая чековую книжку.