Перстень Люцифера
Шрифт:
Собрались те, выслушали короля. Осмотрели сына его, и говорят, что горю королевскому очень сочувствуют, но кроме сочувствия, ничем помочь ему не могут. И еще они сказали, что высоко в горах, так высоко, что даже птицы туда не залетают, живет Кудесник. И ему, и только ему известна подлинная сила, дающая жизненную бодрость.
Велел король-отец в путь безотлагательно собираться. Король велел какие разговоры? Собрались и поехали. Добрались до гор. А горы такие высоченные, что даже вершин не видать. Стали подниматься к этим
Совсем уже близко заветная вершина, на которой живет Кудесник.
И тут случилось самое страшное, что только могло случиться. Будущего короля, Субтилия-младшего, везли завернутого во множество одеял, привязанным к седлу. Как уж там получилось: то ли привязали его плохо, то ли что-то оборвалось, но сорвался он с седла, и полетел в страшную, бездонную расщелину.
Король едва следом не прыгнул, еле удержали его. Покричали, поаукали в пропасть - ни звука в ответ. Тишина. Что делать? Король-отец плачет, не скрываясь. Слуги вокруг суетятся, а что они могут?
И тут - зашевелились камни в скале за спиной короля Субтилия, и вышел из Тайной Пещеры Горный Дух. И говорит он королю, что он, Горный Дух забрал его сына. А забрал он его потому, что зашли они в его владения, а даров с собой не принесли. И очень он на них за это обижен.
Сказал ему Субтилий:
– Нужна тебе жертва - возьми меня! Мою жизнь возьми! Только сына моего мне верни, и пообещай, что отведешь его к Кудеснику, и будешь просить, чтобы вылечил он моего сына...
Ответил так Горный Дух:
– Зачем мне ты? Твоя жизнь и так в моих руках. Я взял то, что хотел взять. А сына ты к Кудеснику зря вез, зря в горы карабкался. У меня тоже был сын. И он так же, как и твой, родился слабым и больным. У горных Духов это тоже случается. Собрал я тогда подарки драгоценные и понес сына к Кудеснику. К кому еще мог пойти Горный Дух? Пришел я к нему на самую самую верхушку горы. Кругом снег, а в скале - пещера, вход шкурами завешен. Вышел из пещеры Кудесник: маленький, косматый, волосы ниже пояса, борода ниже колен. В руках посох, одет в звериные шкуры. Спрашивает меня, за какой я надобностью?
– Сын у меня болеет, - отвечаю.
– Помоги! Я тебе отслужу так, как ты сам пожелаешь.
– Как пожелаю?!
– рассмеялся Кудесник.
– Ладно, я подумаю. А ты скажи: доверяешь мне своего сына?
Что я мог ответить? Выбора у меня не было.
– Доверяю, - говорю я ему.
– Что же мне остается?
– Да ничего другого тебе и не остается!
– расхохотался Кудесник.
Взял он моего сына и отнес в пещеру. Потом вышел оттуда и говорит мне:
– Какой же ты Горный Дух, если не можешь отличить Злого Дэва от Мудрого Кудесника?! Совсем ты, видать,
Смотрю я, а передо мной и вправду - Дэв! Пропала у него надобность под человеческой личиной скрываться, превратился он в то, чем и был на самом деле: в Злобного Дэва.
Во лбу у него один глаз, огнем горящий, на голове - рога огромные, из пасти клыки свисают, землю скребут, копыта из камней искры высекают, хвост зазубренный от скал целые куски отсекает.
Упал я тут перед ним на колени, как ты передо мной, и стал я просить Дэва вернуть мне моего сына, взять взамен мою жизнь. Но ответил мне Злобный Дэв:
– Ты доверил мне сына своего. Я у тебя не отбирал. И по Закону я имею право воспитать его по-своему, раз ты его мне доверил. Твой сын будет Дэвом! Считай это за счастье...
Но я просил и просил его, умолял его взять мою жизнь. И ответил мне Дэв:
– Мнe нужен наследник, а не чья-то жизнь. Я, могучий Дэв, стоял на коленях перед Кудесником и просил его спасти моего сына. Я бился головой о скалы, и скалы эти в прах рассыпались. Я раздирал себе грудь когтями, и алые тюльпаны, целые поляны горных тюльпанов распускались там, куда стекала моя кровь.
А Кудесник стоял передо мной и... смеялся!
Перед ним, на разостланной на снегу шкуре, умирал маленький ребенок, а тот, кто должен был исцелять, попал в плен собственного самолюбия и гордыни, и упивался той властью, которую давало ему его ремесло. Никогда до этого человек не имел власти над Дэвом. И сказал я ему так:
– Кудесник! Вечность буду валяться в ногах твоих! Если ты откажешь мне - Боги накажут тебя за это. Они отберут у тебя Бессмертие, а совесть твоя изгрызет тебе тело и высушит мозг. Я - Дэв, но я готов пойти в слуги к человеку, только спаси моего сына!!!
Но он смеялся и смеялся на все мои мольбы.
И тут на площадку спустился Орел с Золотыми Перьями, с огромными, как две реки крыльями. Он сидел на самом краю пропасти и смотрел на нас. И сказал я Кудеснику:
– Смотри, кто прилетел. Тише.
Но у него, наверное, помутился разум
– Что ты меня пугаешь какой-то старой драной птицей?
– заорал Кудесник.
И сразу же на небо набежали черные тучи, которые окутали вершины гор, и свет пропал, и стало темно.
– Пошла вон, пернатая дрянь!
– замахнулся Кудесник на Орла.
И тогда поднялся страшный ветер, засверкали молнии, загремели жуткие громы. Но Кудесник уже ни на что не обращал внимания. Он бросил камень...
И взлетел Орел Золотые Перья. Высоко взлетел - выше гор, до которых ни одна птица не долетала. И в когтях он держал Кудесника...
Глава одиннадцатая
Гадкий Мальчик и мальчик Вова. Домовой, бабушка Задрипина и Клопулина.
Пока Всадник рассказывал Волшебные Истории крысиному воинству, прямо над ними, в квартире Пупкина, сидела Рыжая Женька.