Перстень Люцифера
Шрифт:
Скоро вся долина принадлежала Князю. Был он так богат, как никто в мире. Лучшие стада - стали его стадами. Лучшие земли - стали его землями. Ему принадлежали самые красивые женщины, на его пастбищах паслись самые лучшие кони.
А бесконечные войны, умело направляемые подлым изворотливым умом Черного Князя, разгорались с новой силой. Все дальше и дальше по земле распространялись они. Скоро только жители гор, верные Закону, не допускали посланцев Князя в свои горы. И не пускали они в свои сердца злобу и зависть,
Все, что только мог, испытал Черный Князь, пытаясь посеять среди горного народа раздор и смуту. Целые караваны с золотом отправлял он в горы, пытаясь подкупить хотя бы одного горца. Но оставались верными Закону жители гор, братство было для них дороже золота.
Заперся Черный Князь в замке, стал там лелеять во мраке свою злобу, сладкую, как укус змеи. Думал он день и ночь. И ночь чернела от его мыслей, и день прятался за тучи, ужасаясь его замыслам.
Но ничего не мог он придумать, и хотел уже впервые в жизни отступиться, когда пришел к нему Некто Серый и сказал:
– Не могу я видеть, как добро побеждает зло. Я помогу тебе покорить народ гор, а ты мне пообещай взамен власть.
– Нет!
– сразу же воскликнул Черный Князь.
– Как смеешь ты, появившийся неизвестно откуда, требовать то, что принадлежит мне, и только мне? Власть - вот единственно ценное в этом мире. Золото и богатство, все это только средства для того, чтобы обладать властью.
– Не пугайся так, Князь, - тихо рассмеялся Серый, не раздвинув даже губ.
– Я не претендую на власть в твоем понимании. Слишком это суетно и хлопотно. Ты властвуй над этими бестолковыми людишками сколько тебе угодно, а мне отдай их души, меня интересует только такая власть.
Черный Князь задумался, потом сказал, хлопнув себя по колену:
– Хорошо! По рукам! Мне не нужны эти трусливые душонки. Да и что они могут стоить? Бери! Мне этот товар без надобности. Только смотри, чтобы без обмана!
– Ну, с тобой, Князь, совсем без обмана никак нельзя, - головы не сносить. Но в данном случае обещаю: обмана не будет.
– Хорошо. Рассказывай скорее как победить этот упрямый и гордый народ?!
– Видишь ли, Князь, - неторопливо начал Серый.
– Вот у тебя все есть...
Всадник прервал рассказ: Какашкин под острием шпаги как-то странно задергался, перебирая ногами, стараясь в то же время не шевелить шеей. Всадник сердито спросил:
– В чем дело? Лезвие моей шпаги сделано из обломка молнии. Желаешь в этот убедиться? Что? Не слышу?
– Давайте сделаем перерыв...
– взмолился Какашкин.
– Я как... как... как...
– Я знаю, что тебя зовут Какашкин. А вот что за перерывы? Хотите выйти из Большой Игры - будьте любезны: Перстень - и ты свободен!
К Какашкину бросился Мышатник.
– В чем дело? Погубить все захотел?!
Он схватил
– Я очень какать хотел!
– Почему же только хотел?
– поинтересовался Всадник.
– Расхотелось?
– Да нет, я... уже, - почти шепотом доложил Какашкин.
– Спасибо, я больше не буду Вам мешать. Я только... Я немножко попахну...
– Что же делать?
– вздохнул Всадник.
– Здесь и до этого изрядно смердило. Итак, я продолжаю:...
Всадник продолжил свои Волшебные Истории, а из подвала полетели, бесшумно отделившись от потолка, две Летучие Мыши. А за ними, по незаметному знаку Мышатника, скользнула вдогонку тень, размером больше двух Летучих Мышей вместе взятых.
Летучие Мыши летели, не подозревая об опасности, которая летела за ними следом...
Глава шестнадцатая
Наследие Пупкина. Летающий Кот. "Евангелие от Иуды"
Рыжая Женька страдала от ограниченности движения. Она, конечно, полетала немножко под потолком, но разве это полеты?!
С тяжелым вздохом она села и заглянула в рукописи Пупкина:
Историческое открытие.
Первую Мировую войну начал совсем не сербский студент, и звали его совсем не Гаврило Принцип. Это был русский чиновник Гавриил Полупопкин.
Случилось все это из-за усов. Дело было так: Гаврила этот, который чиновник, все хотел усы вырастить, А они все не произрастали.
А на стенке канцелярии, в которой служил этот самый Гаврила, висел портрет императора Франца-Иосифа, который имел огромнейшие усища, пиками торчащие вверх.
Кто повесил в канцелярии портрет австрийского императора, после отыскали, а вот зачем повесил, так и не дознались. Причуды российского чиновничества логике не подвластны. Такое это загадочное сословие
Приехала как-то в это учреждение комиссия, которую возглавлял ужжжасный Патриот, да еще и чинах изрядных. Увидел он оловянные глазища Франца Иосифа и ужасно раскричался на всю канцелярию:
– Кто посмел?! Кто позволил?! Кто позволил вместо российского самодержца австрийского императора повесить?!
Привели ему виновного. А Патриот ему чуть ли не врыло кулачищем. Почему-то у всех Патриотов кулачищи здоровенные. Не замечали?
– Сгною!
– орет Патриот.
– В Сибирь! В кандалы!...
А провинившийся просит:
– Дозвольте с глазу на глаз иметь беседу. Про неслыханную крамолу сообщить имею.
Удалил всех Патриот, а крамольник ему и заявляет:
– Вы бы, господин хороший, сматывались поскорее отсюда, а если мне в жаловании прибавки не будет, и повышения по службе, то я доложу, что кричали Вы, господин Патриот, при свидетелях, что вместо австрийского императора надо нашего самодержца повесить...