Перстень Мериада
Шрифт:
— Ну и местечко! — подумала девушка, завернув в очередной коридор. — Выбраться отсюда не легче, чем из дворца Маргулая.
После очередного расшаркивания и заверения, что ей ничего не нужно, Стелле пришла в голову гениальная мысль — накинуть на голову капюшон. Это помогло — на неё стали меньше обращать внимание.
Во дворе она ускорила шаг и воровато проскользнула в конюшню. Там было пусто, только лошади мирно хрустели кормом в своих стойлах.
— Конюх скоро вернется, нужно поторопиться. — Стелла лихорадочно искала свою сбрую. Уздечка Ферсидара
Вздрагивая от каждого шороха, напрягая слух в ожидании чужих шагов, девушка метнулась к стойлам. Да где же Ферсидар? Вот он.
Снаружи зашуршал гравий.
Словно мышка, принцесса забилась в угол стойла.
Шаги затихли — значит, это не конюх.
— Ну и хороша же я! — усмехнулась Стелла. — Как маленькая!
Она быстро взнуздала и оседлала коня. Он застоялся в конюшне и сам рвался на волю. Выведя Ферсидара во двор, принцесса поняла, куда подевался конюх — он стоял у торца сарая и оживленно беседовал с кем-то из дворцовой прислуги. Он бы её и сейчас не заметил, если бы его собеседник не обратил на неё внимания.
— Смотри-ка, Арнэ, кто-то взял из конюшни лошадь! — Он толкнул конюха в бок. — Мы с тобой заболтались, этак ты работы лишишься.
— Не каркай! — прикрикнул на него конюх. — Я там не один, так что с меня взятки гладки. Я Этьена за себя оставил.
Так, значит пока Арнэ болтает по душам с лакеем, Этьен, то ли его помощник, то ли грум, убежал по своим делам. Так оно и есть! Тот весело насвистывающий паренек в кожаной куртке, прячущий в карман кисет, как никто другой подходит на роль помощника конюха. К тому же, он идёт к конюшне.
— Поставить его в стойло, сеньора? — Он широко улыбнулся.
— Нет, — покачала головой Стелла. — Я собиралась прогуляться.
— Ба, да это же конь лиэнской принцессы! — наконец дошло до Арнэ. — Сеньора, сеньора, — он быстро зашагал к девушке, отчаянно жестикулируя руками, — давайте я оседлаю Вам другую лошадь!
— Зачем? Меня и эта устраивает.
— Но эту нельзя…
— Кто Вам это сказал? Вместо того чтобы болтать, подтяните подпругу.
Более расторопный Этьен подскочил к Ферсидару и быстро, словно извиняясь за то, что сеньоре самой пришлось седлать коня, исполнил её просьбу.
— Всё в порядке! — улыбнулся он, — Только конь норовистый, горячий… Ишь, как гарцует!
— Не бойтесь, я его хорошо знаю.
При помощи Этьена принцесса села в дамское седло (давненько она в нем не ездила, хоть бы не осрамиться!), приняла из его рук хлыст.
Судя по подобострастному виду вытянувшегося по струнке конюха, он всё же узнал её. Что ж, лучше поздно, чем никогда, хотя девушка предпочла бы, чтобы он её не узнал.
— Любезный, — Стелла подъехала вплотную к Арнэ, — я бы советовала Вам держать язык за зубами. Вы меня не видели, поняли?
— Да, Ваше высочество, — пробормотал он.
— А я не скажу, чем Вы занимаетесь в рабочее время, — улыбнулась
Она еле сдерживала Ферсидара, которому не терпелось пуститься в галоп по мощёным улицам Розина. Первая четверть часа прошла в борьбе с темпераментом коня, увенчавшейся победой человека.
Копыта Ферсидара ровно стучали по мостовой; многие прохожие останавливались, чтобы проводить глазами всадницу на эффектной вороной лошади.
Город пьянил её и наглядно доказывал, что в мире есть ещё много интересного, о котором она и не подозревает. В конце концов, к неудовольствию коня, принцесса полностью отдалась осмотру местных нравов и достопримечательностей.
Улица, по которой она ехала, была довольно широкой; по обеим сторонам мостовой тянулись две дощатые полоски тротуара — роскошь для лиэнских городов. По тротуарам степенно прогуливались горожанки в платьях с кружевными воротниками и мягкими клетчатыми колоколообразными юбками. Конечно, так одевались не все, только те, кто могли себе это позволить; остальные довольствовались чем-то сереньким, дешёвым и старомодным.
Костюмы мужчин мало чем отличались от лиэнских, пожалуй, только талия на сюртуках была немного выше, чем она привыкла. Особым шиком у сиальдарцев считалось носить вместо пояса широкий кушак; в таком случае приходилось дополнительно надевать перевязь — предмет гордости и вечного соперничества «золотой молодёжи». Но таких франтов на улицах было мало — они предпочитали кружиться в коридорах королевского дворца и в фойе театров.
Был удивительно тёплый, почти по-летнему теплый день. Солнце припекало, и, чтобы раньше времени не превратиться в яичницу (прибережём это удовольствие на потом), Стелла сняла накидку.
Из дверей подвальных трактирщиков до неё долетал соблазнительный запах жареной курицы, но принцесса дала себе слово, не опускаться до таких заведений. Но против аромата кофе она всё же не смогла устоять и спешилась возле заведения с большими мелко застеклёнными окнами.
До этого Стелла пила кофе всего несколько раз: в качестве подарка его зёрна привёз с собой один из восточных послов, неизвестно по какой причине оказавшийся в Лиэрне (во всяком случае, никаких последствий его поездка не имела). После этого было две чашечки, выпитые в Фарендардуш-Гарде — вот, пожалуй, и все.
Чёрный ароматный напиток принесли в маленькой фарфоровой чашечке. Кроме кофе принцесса заказала ещё два пирожных и теперь, наблюдая за прохожими, наслаждалась вторым завтраком. Ей тут нравилось: обтянутые кожей банкетки, вежливые подавальщицы в белых передничках поверх глухих серо-голубых платьев, соответствующая ценам заведения публика… И никто не донимает её вопросами, никто не интересуется её именем и положением — главное, чтобы в кошельке было достаточно денег.
Судя по всему, такие кондитерские были редкостью даже в Розине — во всяком случае, проезжая по улицам, принцесса больше их не видела. Выпитый кофе и съеденные пирожные приятно ласкали желудок и настраивали на лирический лад.