Перстень некроманта
Шрифт:
Осси Кай продолжала шаг за шагом отступать назад, с невероятной скоростью извлекая из воздуха сгустки огня и отправляя их в стремительно приближающуюся цель.
На мгновение прекратив расстреливать зверя, Осси швырнула в него темно-синий кристалл и прошептала спусковое заклинание, освобождающее его от консервации. В тот же миг туман внутри пирамидки беззвучно взорвался. Мир полыхнул синим пламенем, быстро, правда, пропавшим, но оставившим после себя два облачка такого же синего дыма, которые тотчас же устремились к монстру. Столкновение зверя с двумя накинувшимися
И тут же истошно взвыл от боли.
Невинные на вид переливающиеся всеми оттенками синего — от бледно-голубого до насыщенного индиго, — эти клубы дыма мгновенно содрали с твари всю кожу, и хотя зверь все еще по инерции летел прямо на Осси, он был уже мертв. Правда, он этого еще не знал.
Чтобы окончательно убедить тварь, что все уже кончено, Осси послала в надвигающуюся на нее гору кровавого мяса еще два шара, и в этот момент, при очередном шаге назад, под ногу девушки подвернулся череп. Поскользнувшись на нем, Осси взмахнула руками, пытаясь найти опору и сохранить равновесие, но, не удержавшись на ногах, упала навзничь.
Зверь, получивший прямо в упор два огненных заряда, потерял скорость, сделал на подгибающихся ногах еще три шага и замер, закрывая собой весь обзор. А затем его огромная туша рухнула прямо на девушку.
И прямо на выставленный навстречу Гаситель.
Мост содрогнулся. И в очередной раз пошло гулять по подземной долине эхо, мирно спавшее много веков подряд, а теперь вот получившее столько пищи за один день. Пометалось от стены к стене и снова угасло, уступив поле боя тишине, которая привычно и по-хозяйски темным безмолвием укрыла свои владения.
Из пропоротого кинжалом брюха твари вытекала густая темная кровь, добавляя свой терпкий запах к ароматам паленого мяса и зверя. Осси лежала под навалившейся на нее освежеванной тушей, из спины которой торчало пылающее красным светом острие Гасителя. Туша была невыносимо тяжелая и всей своей массой давила на девушку, которая от этого еще сильнее упиралась в осколки костей. Поерзав, пытаясь выскользнуть из-под придавившей ее громадины, Осси добилась только того, что кости, на которые она была опрокинута, впились в спину еще больнее. А навалившаяся сверху туша даже не шелохнулась. Левая рука и ноги были зажаты намертво, и пошевелить она могла только правой рукой, находившейся глубоко в распоротом брюхе твари и все еще сжимавшей рукоятку Гасителя.
Ну что ж… раз другого выбора нет, будем прорубаться…
Осси зажмурила глаза, задержала дыхание и принялась шуровать кинжалом, как кочергой в камине. Жуткая вонь захлестнула горячей волной. Но с каждым поворотом кинжала-кочерги дорога к свободе, а главное, к чистому воздуху, становилась все шире, а сама свобода и вечный ее спутник — пьянящий свежий воздух — все ближе. Наконец искромсанная туша развалилась надвое, и Осси, поскальзываясь в крови и отряхивая с себя ошметки мертвой плоти, выбралась из-под поверженного и чуть не похоронившего ее под собой врага.
«“Долог путь мертвых” — это оно,
Воняло, как на скотобойне. Да и выглядело очень похоже.
— Надо найти какое-нибудь местечко… В порядок себя привести. — С этими словами леди Кай, вся с ног до головы вымазанная в крови, будто ведьма на шабаше, побрела по мосту. — Если, конечно, у него дружков тут не осталось.
Дружков не осталось. Видимо, не пережили они все-таки нашествия карликов, и поверженная только что тварь была единственным оставшимся в живых победителем в той давней битве.
Мост наконец закончился, и Осси вступила на другой берег.
Далеко слева высилась скала с вырубленным в ней замком. Дорога же, огороженная огромными валунами и щедро усыпанная костями, забирала правее, уводя в сторону от усыпальницы. Громоздившиеся же между дорогой и замком скалы и валуны, разделенные глубокими извилистыми трещинами и провалами, заставляли забыть о коротком пути напрямик. Так что других вариантов, кроме как топать по дороге или рядом с ней, чтобы не тревожить останки поверженной армии, не было.
Вдоль тракта на некотором удалении друг от друга стояли высоченные квадратные и чуть расширяющиеся к вершине столбы, иногда покосившиеся и порядком уже потрепанные временем. Назначение их было непонятно, но кто-то потратил немало сил и времени, чтобы доставить их сюда и украсить ими пейзаж. Проходя совсем рядом с одним из таких столбов, Осси обнаружила, что одна из его сторон полностью покрыта выбитыми на ней письменами. Письмена эти были напрочь незнакомы и никаких, даже смутных, ассоциаций не вызывали. Да и вообще непонятно было, следует ли читать этот текст слева направо, или сверху вниз, либо еще каким-нибудь, более экзотическим способом.
— Видала что-нибудь подобное? — обратилась девушка к Ходе.
«Нет. Такого ничего не припомню».
— Запомни на всякий случай, — попросила Осси и подняла свой живой браслет повыше, продолжая рассматривать старые, местами выщербленные буквы.
«Готово», — сообщила Хода через некоторое время.
Вернувшись на дорогу, Осси побрела дальше, крутя головой по сторонам и выискивая подходящее для привала место. Место, где в относительной безопасности можно было бы привести себя в вид, хотя бы отдаленно подобающий странствующей графине или, на худой конец, искательнице сокровищ, сейчас более напоминавшей измученного непосильным трудом мясника.
Время шло, а место все не находилось. Дорога, зажатая с двух сторон валунами и торчащими между ними столбами, петляла, то удаляясь от разлома на приличное расстояние, то возвращаясь к нему и стелясь по самому краю пропасти. Наконец, сделав очередной резкий поворот, тропа вывела на некое подобие площади. Во всяком случае это было почти ровное, покрытое плитами и почти незахламленное камнями пространство, окруженное с трех сторон круто вздымающимися ввысь скалами, а с четвертой — ограниченное разломом.