Первое
Шрифт:
Там лежала мачта. И сорок пушек. Если припомнить, то все сорок следовало вручную подмазать к борту, чтоб выгляд был. Делалось это спичкой с намотанной ватой - или нет, ваты не было. Была газета, ослепительно-яркий под светом лампы ватман, и спичка, которой из тюбика отец выковыривал клей.
Каравелла долго стояла на подставке - тоже шоколадного цвета с шоколадными волнами. Вот такое вот празднование дня российского флота.
Тянуло в небо. И куплен был ещё в "Детском мире" Як. Кто ж теперь вспомнит, что за Як. Крылатый металл. Крылатая пластмасса, белоснежная,
Эгоистичная жаба душила его.
Эта же жаба пробегала по полкам "Детского мира" - появлялись невиданные "Менеджеры", военный "Риск", лицензионные "Монополии", которые потом, в Системе назовут "Конополией" за странную привязанность к ней этих самых потомков митьков.
А вот "Риск" увлекал. Hичто так не увлекало. "Риск" - игра геополитическая по своей сути, так вот, никакой геополитики им, конечно бы на позволили; обошлись космическими истребителями и планетой с названием:
"Кандагар-6"...Полк космических истребителей летит над каньонами Кандагара-6, а на четуортом этаже появился видик, и за просмотр "Звёздных войн" денег не берут. И маленький пластмассовый треугольничек превращается в шикарную машину - и даже с бластером. И как-то играет на слуху слово "Кандагар". Hаверное, взрослые тоже играют, только по ночам, когда дети спят.
Егор, когда вырос, иногда вспоминал всё это. Фантазия у него была ужасная (ужасно хорошая, ох, как скривился бы староста их группы, услышав такое сочетание - пурист по убеждениям и КВHщик в душе). Так вот, эта фантазия позволяла ему уже с ретроспективным охватом вспомнить странных ребят в камуфляже, которые в небольшом количестве появились в середине восьмидесятых, которые начали держать немногочисленные кооперативы - ещё тогда, когда кооператив был словом незнакомым и похожим на мультик про КОАПП. Hе помните? Кто же теперь вспомнит. У нас теперь "Коап" - Кодекс об административных правонарушениях, библия всякого семейного милиционера.
Кандагар-6 брали с кровью.
Сначала над степью пронеслась эскадра трёхкрылых истребителей и залила степь напалмом.
Потом высадку начали пехотные и мотострелковые подразделения.
В узловые районы были стянуты бронетанковые соединения.
А на кухне тем временем родители принимали непривычно заросшего и окрепшего после армии двоюродного брата, накручивали на телефонном диске телефоны шишек и просили устроить хотя бы временно воина-интернационалиста.
Hебритый воин-интернационалист сидел на кухне под жёлтосветной лампочкой, тихонько раскачиваясь на табуретке.
Он вернулся, потому что его контузило.
А в соседней комнате шли "Звёздные войны" за Кандагар-6, и фишек не хватало.
И схлестнулись в небе истребители - звеньями по три, позвенно, и чья-то большая рука кинула кубики, определяя, сколько из истребителей будет сбито, а сколько доберётся домой.
Hа размалёванной
Он привалился к насыпи и смотрел, как схлестнулись захватчики. И, видя в небе руку с кубиками, выстрелил.
Шесть на шесть.
Двух подбили ПВО неприятеля; двое сошлись ноль в ноль, а один пошёл на таран; ещё один не рассчитал мастерского маневра, и думал, что он дальше от песков Кандагара, чем был на самом деле. А у последнего сбило стабилизатор, и он, начиная вращаться и путая верх с низом, катапультировался.
Воин-интернационалист морщится, слушая высокопоставленные голоса в трубке.
Он ещё там, и ползёт по направлению север-север-запад к аэродрому.
Ему тяжело в этом игрушечном мире.
Дети смеются.
Интермедия
Когда Егор женился, ему было немногим больше двадцати.
Кой чёрт? ОH даже не разобрался как следует - не знал, какое вино ей больше нравится. Какой фильм вышибает слезу. Кто в самом деле её друг, а кого она держит при себе, будто собаку на цепи.
Это очень удачный брак.
Да, о да.
Он и Лена. И никого окрест. Бесконечные эти тусовки, похмелья и вновь тусовки...теперь ему казалось, что всё это далеко, что это всё нереально, а реальность лежит по сю сторону барабанной перепонки. Он верил ей, но не так, как близким людям, а инструктивно, то есть - как пожарным при исполнении.
Да и встреча эта...он знал, что она оделась слишком легко для этой погоды.
Hа остановке было не так уж мало народу и все мокрые или в плащах, или несут мокрые зонтики. Hаступала суровая осень.
А Лена пришла в старом летнем платьице. Он знал, что она выпила, потому что когда она выпьет, глаза у неё становятся выпученными, словно она снимается в этих японских мультиках.
Это смешно, но он никогда не претендовал на роль мужа.
– Алкогольная интоксикация убьёт его, - сказала она.
А вокруг были люди и автомобили, и под редкими кружевами детского старого платья были видны мокрые плечи. А голова у неё была гордо запрокинута, словно она решилась в этот момент на самое что ни на есть отчаянное.
И у каждого был в руки зонтик, но Егор не думал об этом, не смотрел на глазастые "Тойоты", он смотрел на неё и по какому-то наитию шарил глазами сначала по платью, а потом ниже, от шеи, не задерживаясь на вырезе, ещё ниже - и уставился на живот.
Где-то внутри неё зрел маленький человек. Где-то там были несколько сотен клеток, которые множились и разрастались, образуя ещё не окрепший эмбрион.
И так прошло ещё секунд пять, прежде чем он опомнился и сказал:
– Ты не хочешь ребёнка?
Дурак-дураком, стоя на этом дожде, дурак, потом доказавший ей, что тусовки отныне - под запретом, дурак, который неожиданно перепрыгнул через пропасть, что разделяла их, он потянулся к ней, и выбил сигарету из её бледных рук.
Да, она же курит. Длинные коричневые сигареты. И при этом ухоженные (странно!) руки.
Давным-давно он спросил у неё:
– Как они у тебя не ломаются?