Первопроходец
Шрифт:
Матео кивает, удовлетворённый ответом. На его губах мелькает едва заметная хищная улыбка. Возможно, спит и видит, что в следующий раз порулить дадут ему. Ничего, однажды длинная рука закона доберётся до каждого. Особенно до тех, кто сотрудничал с ксеносами во вред интересам Земли.
Неожиданно со своего места поднимается Эмилиано Альварес. Юный император Испании ещё никогда не выглядел таким решительным.
— Я согласен с Егерем, — звонко произносит он, глядя прямо перед собой. — Сеньор Романов — достойная кандидатура. Несколько раз я пересекался с ним на публичных мероприятиях
Эмилиано обводит взглядом притихший зал и добавляет:
— К тому же, он понимает, что значит потерять близких. Знает боль утраты, когда враг отнимает у тебя самое дорогое, — голос парня слегка дрожит. — С таким грузом на сердце не станешь разбрасываться чужими жизнями. А значит, и нам можно на него положиться.
На миг в зале воцаряется тишина. Все пытаются осознать тот факт, что мальчишка, которому едва ли исполнилось шестнадцать, говорит мудрее и взвешеннее, чем иные матёрые политики. Невольно проникаюсь к нему уважением. Быть может, не всё ещё потеряно для будущих поколений.
Последним своё мнение озвучивает Мартин Кейн. Исполняющий обязанности президента США в своём привычном тёмно-синем костюме сидит, сцепив руки в замок и о чём-то напряжённо размышляя. Когда он всё же заговаривает, его голос звучит глухо и отрешённо:
— Мистер Романов, по всей видимости, не самый очевидный выбор. Он непубличный человек, не слишком опытный дипломат и политик. Однако, вероятно, в этом-то и кроется его сила. Кому, как не такому вот неприметному, но искреннему человеку пытаться объединить наши расколотые ряды? Сплотить уцелевших землян перед лицом невиданных раннее угроз?
Он переводит усталый взгляд на Владимира и заключает:
— Что ж, вам выпал уникальный шанс. Шанс войти в историю — или провалиться в безвестность. Решать вам. Но знайте: на кону стоит слишком многое. Не подведите нас. Не подведите Землю.
Владимир медленно встаёт, застёгивает пуговицу пиджака и обводит взглядом собравшихся. Он делает глубокий вдох и начинает говорить, тщательно подбирая слова:
— Друзья мои, я понимаю ваши сомнения. Поверьте, у меня их не меньше. Когда Егерь пришёл ко мне с этой затеей, я поначалу отказался.
Это, кстати, правда. Он предлагал более опытных и умелых кандидатов на свой взгляд, а не рвался с энтузиазмом к «кормушке» должности. И мне это понравилось.
— Я не политик, не дипломат и не великий воин. Я простой человек, волею судьбы оказавшийся в эпицентре этого безумия. Но знаете что? Я люблю нашу Землю. Люблю каждого каждый клочок её израненной поверхности.
Его голос крепнет, наливается силой. В нём появляются стальные нотки, заставляющие всех невольно прислушаться.
— Да, я многого не знаю. Да, мне придётся учиться на ходу. Но я обещаю вам: я не подведу. Не отступлю, не сдамся, не прогнусь под чужим давлением. Буду защищать интересы Земли до последнего вздоха. Потому что мы уже сделали невозможное, выполнив ключевое условие второго этапа. И я сделаю всё, чтобы отстоять наш дом.
Владимир обводит взглядом притихший зал, встречаясь глазами с собравшимися. И в этот миг каждый видит
— Мне страшно, — просто говорит он. — Страшно ошибиться, подвести, не справиться. Это нормально. Страх делает нас людьми. Заставляет двигаться вперёд, преодолевать себя. И богом клянусь: я преодолею.
Он на миг умолкает, а затем добавляет уже тише, но с какой-то тихой уверенностью:
— Но знаете, что придаёт мне силы? Осознание того, что за моей спиной стоит всё человечество. Мы прошли через войны, катастрофы, эпидемии — и выстояли. Не сгорели, а восстали из пепла. И если и дальше мы будем действовать сообща, нет такой силы во вселенной, которая сможет нас остановить.
В зале настолько тихо, чтобы можно услышать несуществующую муху.
— Давайте голосовать, — хлопнув ладонью по трибуне, говорю я.
Глава 8
Накалённая атмосфера зала сменяется гробовой тишиной в тот миг, когда все, наконец, погружаются в интерфейс Сопряжения, дабы отдать свой голос за первого в истории Земли полномочного представителя.
Я же внимательно слежу за собравшимися. За тем, как у некоторых едва заметно подрагивают веки. За движением зрачков под тонкой кожей. За лёгким подёргиванием пальцев. За каждым микровыражениями, способными выдать истинные эмоции и мотивы.
Пальцы нервно отстукивают ритм по колену, пока цифры на виртуальном табло выборов стремительно меняются.
Первое, что бросается в глаза — далеко не все прислушались к моим аргументам. Часть лидеров кланов голосует за меня, видимо, считая, что лишь Нова способен отстаивать интересы кланов перед лицом галактических держав. Я вижу, как подпрыгивает моё имя в рейтинге кандидатов.
Гарм и Одиссей — каждый из них получает свою долю голосов от тех, кто видит в них сильных лидеров или надеется обрести могущественного покровителя. Меня это не удивляет. Люди всегда ищут, к кому бы прислониться, под чьё крылышко спрятаться. А учитывая разношёрстность собравшихся здесь кланов и группировок, было бы чудом, если бы они проголосовали единогласно.
По паре голосов зарабатывают и Артур Виндзор с Наполеоном. Вот уж чудеса. Всё это время толку от них было примерно ноль целых, хрен десятых.
Что меня удивляет, так это уверенно ползущий вверх Матео «Хамелеон» Валенсуэла, клан-лид Зова Атакамы. С чего такая поддержка?..
Кастер и Мангуст откровенно самовыдвигаются.
Не самое мудрое решение, парни.
Сйчас не время для честолюбия. Голоса разбиты, разрознены, как и сами земляне, а ведь каждый процент — на вес золота.
Выиграет вовсе не тот кандидат, который заручится поддержкой большинства кланов. Нет, в конечном счёте победит тот, кто сможет объединить абсолютное большинство разрозненных рядов землян. Переживших Сопряжение, отразивших натиск нечеловеческих форм жизни и отстоявших своё право на существование. Выбор представителя — лишь часть задачки. Вторая, не менее важная — удержаться на этом посту, делом доказав, что от тебя есть весомая польза.