Первопроходец

Астахов Евгений Евгеньевич

— Вот как… — хмурится снеговик. — Что касается первого, те двое понесут наказание. Нашему клану хватает средств, чтобы использовать правильный инструмент для работы. И бездомные дети таким инструментом не являются.

Ну-ну…

— Что касается второго, здесь мы возвращаемся к тому, что ты назвал демагогией. Проекция силы, Егерь. Твоя репутация бежит впереди тебя. Отмечают, что ты резкий, как клинок, и столь же непримиримый. Что тебя невозможно запугать или купить, хотя Консорциум пытался сделать и то, и другое.

На данный момент никому не удалось и убить тебя, хотя против твоего клана выходили фракции весьма могущественные. Последней в череде знатных трофеев на твоём пути стала Налаксия Монолит. Как ты её одолел, Егерь? — с искренним интересом спрашивает он. — Я видел её силу собственными глазами.

— Сила, говоришь? Просто впечатляющая иллюзия. Жаль, что иллюзии не останавливают лезвие.

— Возможно…

Эстелин задумчиво смотрит на меня, словно оценивая каждое слово. Затем он чуть наклоняется вперёд и произносит:

— Егерь, ты должен понимать, что для нашего клана репутация — это всё. Пакт Шестерых держится на уважении.

И страхе.

— На том, что никто не смеет безнаказанно бросать нам вызов. Любой, кто решит проверить нас на прочность, должен получить соразмерный ответ. Иначе очень скоро нас загрызут те, кто посчитает, что наша сила — лишь мираж.

Хмыкаю и скрещиваю руки на груди:

— Не всегда мудро отвечать на каждый удар втройне. Иногда стоит принять удар и сделать шаг назад. Чтобы трезво оценить ситуацию, понять свои слабости и устранить их. Бездумная агрессия в ответ на любой вызов ведёт лишь к краху.

Мой собеседник медленно кивает, обдумывая сказанное:

— Ты прав, Егерь. Поспешные решения губительны, но и промедление может стоить не меньше. Поэтому так важно найти золотую середину. Уметь отличить истинную угрозу от пустых провокаций.

Ксенос чуть прищуривается и продолжает:

— Знаешь, я давно усвоил одну простую истину. С врагами можно поступать лишь двумя способами — либо устранять их, либо превращать в союзников. Среднего не дано.

— И к какой категории ты меня относишь? — откинувшись на спинку кресла, смотрю на него с прищуром.

Гексарх едва заметно улыбается краешком губ:

— Я хочу, чтобы ты выступил от имени Пакта Шестерых на грядущем Полигоне. Стал нашим чемпионом.

Глава 16

— Давай начнём с начала. Что это вообще за Полигон такой? Какой-то чемпионат?

Эстелин, будто только и ждавший этого вопроса, удобнее устраивается в кресле. Несмотря на могучее телосложение, двигается он на удивление грациозно и плавно.

— О, это уникальное событие, Егерь, — начинает он степенно, словно читает лекцию нерадивому студенту. — Настоящая легенда Содружества. Полигон проводится раз в 49 лет, собирая сильнейших бойцов со всех уголков Сопряжения, и всегда на разных планета. Всегда в строжайшей тайне. Никто не знает место проведения до последнего момента.

Сразу отмечаю про себя — 49 лет. Семь во второй степени. Снова

число семь, которое постоянно всплывает, когда речь заходит о Сопряжении. Слишком часто для простого совпадения. Здесь явно кроется какой-то сакральный смысл…

— Полигон — это серия испытаний для сильнейших бойцов из миров, успешно прошедших второй этап. Состязания всегда уникальны и полны сюрпризов. Это может быть что угодно — от боёв до первой крови до полосы препятствий в невообразимых условиях.

Слушая Эстелина, я встаю и не спеша прохаживаюсь по кабинету, разминая затёкшие мышцы. Мимоходом провожу пальцами по гладким бокам расписных ваз и блестящей чешуе инкрустированных самоцветами статуэток. Обстановка поистине роскошная, под стать заведению.

— То есть каждый раз — кот в мешке? — уточняю я, остановившись у панорамного окна.

За ним простирается Нексус во всём своём сверкающем великолепии и головокружительном размахе. Бесчисленные небоскрёбы устремляются ввысь, словно исполинские иглы, пронзая полотно сумрачного неба, укрытого металлом от бездны космоса. Их зеркальные грани переливаются всеми оттенками неона, отражая безумную пляску рекламных вывесок и уличных огней. Некоторые башни увенчаны причудливыми скульптурами или сложными голографическими проекциями, превращающими их в гротескные маяки среди урбанистических джунглей.

У подножия стальных гигантов лепятся разномастные строения поменьше — приземистые бункеры, ажурные особняки, хаотичные нагромождения жилых модулей. Они будто цепляются за могучие стволы небоскрёбов, образуя многоярусные лабиринты улиц и переходов.

Между зданиями змеятся широкие магистрали и узкие переулки, залитые мерцающим светом фонарей. По ним снуют потоки транспорта — юркие ховербайки, тяжеловесные флаинги и неуклюжие грузовые платформы. Вереницы огней тянутся сквозь город, словно светящиеся артерии в теле исполинского организма.

А над всем этим хаосом парят патрульных дроны и громады рекламных платформ, представляющие собой гротескную пародию на дирижабли. Они лениво дрейфуют над небоскрёбами, то и дело окутываясь клубами голографического дыма или вспыхивая неоновыми надписями.

И повсюду — непрерывное движение, неистовый ритм мегаполиса, никогда не засыпающего, никогда не умолкающего. Миллионы огней, вспыхивающих и гаснущих в бесконечном танце. Миллионы жизней, текущих по стальным венам улиц… А под ними бесчисленные подземные технические уровни, как соты улья.

Я стою и смотрю, не в силах оторвать взгляд. В груди разгорается неясное чувство — смесь восторга и тревоги. Нексус завораживает, пленяет, одурманивает своим масштабом и блеском. Но в то же время в нём ощущается что-то зловещее, неестественное. Будто всё это великолепие — лишь мираж, скрывающий тлен и безумие.

Как легко затеряться в этих техногенных дебрях. И так же легко сгинуть без следа…

? Гоpод-сказка, гоpод-мечта

Попадая в его сети, пpопадаешь навсегда[1] ?