Первые опыты
Шрифт:
— Тебе трудно было расстаться с друзьями? — спросила я после восьмого сообщения.
— Не очень, — ответила она, пожав плечами. — Просто у меня не было постоянных привязанностей.
Она сбила меня с толку. И Хай это поняла, потому что быстро выкрутилась, сказав мне, что она увидится с друзьями, как только закончатся занятия в школе.
Мне надо было это учесть. К счастью, она все еще живет достаточно близко от своих друзей и сможет сделать это. Если бы я могла навестить Хоуп, я не околачивалась бы сейчас в доме у Хай.
—
— Что?
— Ред Бул. Ты никогда не слышала о нем?
— Нет.
— Неудивительно. Я только что получила несколько упаковок из Нью-Йорка. Мне следовало бы знать, что в пайнвилльском продовольственном супермаркете его нет в наличии.
Последние слова были сказаны с такой презрительно-ядовитой усмешкой, которая мне не понравилась. Привилегией открыто выражать свое презрение к Пайнвиллю обладают люди, которые прожили здесь всю свою жизнь, а не два месяца.
— Это энергетический напиток, — продолжала она. — Ну это как добавить «дурь» в содовую, но Ред Бул — легальный напиток.
— Думаю, мне не стоит употреблять дури, чтобы не стать еще дурнее, чем я есть.
Нет, мне нужен напиток — жидкий аналог вызывающих забытье лекций по истории, проводимых мистером «Би Джи» Глисоном. Словно у меня нет достаточно веских причин, вызывающих паранойю. Взять хотя бы менструальный цикл, который и не думает возобновляться. А что, если со мной что-то серьезное? Вдруг я подцепила еще неизвестный науке вирус коровьего бешенства, съев чизбургер с непрожаренным мясом? А что, если я странный экспонат из музея Роберта Рипли «Хочешь верь, а хочешь — нет» — гибрид полумальчик-полудевочка, и у меня вот-вот между ногами вырастут «орехи»? А вдруг я генетический мутант, так сказать, побочный продукт межгалактической любовной связи между моей мамой и каким-нибудь пришельцем с длинным носом? (Это объяснило бы многое, не только отсутствие у меня месячных.)
— Ну тогда и я не буду, — ответила Хай.
Большая часть дня прошла в ответах на вопросы о жизни в школе и наблюдениях за тем, как Хай что-то ищет на CD-стойке. У нее было не менее пятисот дисков: все, начиная с Эйсид Хаус до Зайдеко, но расставленных совершенно бессистемно. Поэтому ей потребовалось время, чтобы найти то, что она искала. CD «Kind of blue» [3] , по словам Хай, является самым популярным джазовым альбомом, когда-либо записанным.
3
[2]«Kind of blue» ( англ.) — «Оттенки грусти».
— Послушай, девочка, ты заставляешь Скотти «попотеть» или нет?
— Я и Скотти? Нет, мы просто друзья.
— Но ведь он такой клевый, настоящий мачо, — вздохнула Хай, положив руку на сердце, притворяясь, что сейчас упадет в обморок. — Ты знаешь, сколько
— Знаю, — ответила я. — Только я не представляю себя рядом с ним.
— Почему?
Я не слишком-то хотела рассказывать ей про Пола Парлипиано. Поэтому использовала отговорку номер 2.
— Потому что в школе я не числюсь в «фанах». Я не в команде поддержки. Ненавижу собрания. Не тащусь ни от футбола, ни от других игр. И не могу бухать и оттягиваться.
Она вздохнула:
— То, что ты встречаешься с «качком», еще не означает, что тебе надо быть «фаном». Скотти уже оценил тебя навсегда. Разве он не знает, что ты не можешь стать «фаном»?
Боже мой. Это заговор?
— Ты что пытаешься заставить меня встречаться со Скотти?
Хай улыбнулась:
— Детка, я тебе ничего не навязываю. Я просто говорю, что твои встречи со Скотти смогут изменить иерархию, сложившуюся в Пайнвилльской школе.
Хай — единственный человек, который сможет превратить вопрос о Скотти в оружие борьбы за угнетенных подростков-пролетариев.
— Ты бы могла стать образцовой подружкой двадцать первого века, так сказать, эталоном для всех остальных в этом миллениуме.
— О, да, — фыркнула я. — Невротичка с плоской грудью, предменструальным синдромом…
— Все, что я хотела сказать, так это то, что ты могла бы революционизировать само понятие популярности, качественно изменив его.
— Только потому, что я не типичный представитель «Фанов».
— Слова-слова.
До меня дошло. Мои свидания со Скотти — это бунт, это то, что разрушит привычный уклад, точно так же, как и Маркус, носящий футболку с изображением Бэкстрит Бойз, тоже бунтарь. Мы внесем сумятицу в культуру большинства, просто влившись в нее. Теория революционная по своей сути. Но я не могу представить себя целующейся со Скотти и выполняющей… ммм… другие обязанности подружки.
— А что, если меня целиком поглотит эта культура — футбольные игры и вечеринки с пивом — и я превращусь в тупоголовую девицу, у которой на уме одни наряды и парни? — спросила я.
— Хм-хм.
— Хм-хм… ну что?
— Если ты хочешь быть правильной, что же ты тусуешься с Бриджит, Мэндой и Сарой?
— А при чем здесь они? — спросила я, хотя знала ответ.
— Ты ненавидишь их.
Еще одно тонкое наблюдение Хай: не в бровь, а в глаз.
Я улыбнулась:
— Это так очевидно?
— Не играй со мной, — сказала она, помахав в воздухе CD. — Ты общаешься с девчонками, которых ты ненавидишь, потому что боишься остаться одна.
Я и в правду опечалилась. Если бы Хоуп была здесь, мне бы не пришлось делать выбор. Вместе мы бы оторвались от Безмозглой команды. Но без нее…
— Это правда?
На этот вопрос был только один ответ. Если бы я сказала его вслух, клянусь, порвала бы с ними сегодня же, раз и навсегда. Но Хай не заставит меня.