Первые опыты
Шрифт:
— Джесс, почему ты так на это смотришь?
— Ты сам об этом сказал, не я.
— Но я не так это сказал.
— Хорошо. Полагаю, если ты не можешь сказать про это, то ты не можешь и сделать этого.
Скотти вздохнул:
— Ты делаешь это нарочно.
— Я ничего не делаю, — сказала я нежным, невинным голоском.
— Нет, делаешь. Ты нарочно выводишь меня из себя.
— Я? Нет, это ты делаешь это нарочно.
— Делаю что?
Вот наступил момент. Мне представился случай
— Ты пытаешься заставить меня ревновать.
Он стал что-то бормотать в трубку:
— Сссс какой стати мне вызывать твою ревность?
Готовься. Вот наступил нужный момент.
— Потому что ты любишь меня. Потому что ты хочешь, чтобы я снова стала твоей подружкой.
В ответ тишина.
— Ты правда думал, что Хоуп не расскажет мне?
Опять молчание. Едва различимый стон.
— От тебя у меня начались эти чертовыголовные боли. До свидания. — Скотти повесил трубку.
Я так устала, устала, устала, устала.
Двадцать девятое апреля
Сегодня день поездки Хай с Безмозглой командой в Нью-Йорк Сити. Вопли радости.
Оказалось, что у меня нет соревнований. Тренер Килли снял нас с сегодняшних соревнований, чтобы дать отдохнуть перед более важными стартами. Я непреднамеренно соврала им. Но когда осознала ошибку, я не стала ее исправлять. Это так деморализует.
Сегодня утром я могла бы уже быть на пути в Нью-Йорк. Я выпила чашку кофе со своими любимыми хлопьями «Кэптон Кранч», пока мама болтала, как лучше украсить столы к большому дню. Как я устала от таких разговоров.
— Не напрягай меня, мама.
— Я устала от твоего плохого настроения, — сказала она.
— Это не моя вина, что у меня нет менструаций уже пять месяцев.
— Что?!
Мне пришлось сообщить ей, что с декабря у меня нет месячных. Вот когда она испугалась. Она бросила взгляд на мой живот, ожидая там увидеть признаки жизни.
Я громко засмеялась:
— Мама! Я просто не могла бы забеременеть.
Мама сказала, что хочет, чтобы я пошла к гинекологу, но я ответила, что мне не хочется лезть на гинекологическое кресло, пока не исполнится восемнадцать лет или не буду сексуально-активной. Давайте посмотрим правде в глаза, мы знаем, что из этого наступит первым. Поэтому она позвонила нашему семейному доктору Хейдену. Сказать по правде, я почувствовала невероятное облегчение. Пора бы узнать, что со мной не так.
Добравшись до кабинета врача, я вспомнила, почему так долго держалась от него подальше. Ненавижу комнаты ожидания перед кабинетом. Прежде всего в них полно больных людей, распространяющих вирусы повсюду. Сегодня мне особенно было
После вечного ожидания меня в конце концов вызвали в смотровую.
— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила мама.
— Не надо.
Сначала меня измерили (1 м 62 см) и взвесили (51 кг в одежде). Затем я надела халат, и мне измерили давление и температуру. Медсестра взяла анализ крови. Я сдала мочу.
Потом я ждала еще двадцать пять мучительных минут.
Доктор Хейден в конце концов с шумом вошел в комнату и сразу перешел к делу.
— Итак, Джессика, в чем проблема?
— Ну давайте начнем с той, что привела меня сюда. У меня нет менструаций пять месяцев.
— Понятно, Джессика. Я собираюсь задать тебе несколько щекотливых вопросов, на которые мне надо получить ответы. Ты можешь быть уверена, что я не скажу твоей маме.
— Я не занимаюсь сексом, если это то, что вы хотите узнать.
— Понятно, мне надо уточнить еще одну вещь.
Он взглянул на таблицу с моим ростом и весом.
— Ты очень худая. Тебе известны три болезни, подстерегающие женщин-спортсменок.
Боже мой! Мой собственный доктор думает, что я страдаю анорексией.
— Возможно, ты не ешь, слишком много занимаешься спортом и это способствует отсутствию у тебя менструального цикла…
— Аменорея, — закончила я его слова.
— Аменорея, — повторил врач, удивленный тем, что мне знаком этот медицинский термин, — которая с течением времени ведет к третьей проблеме…
— Остеопорозу.
— Верно!
То, с каким энтузиазмом мой врач это подтвердил, напомнило мне одновременно моего школьного психолога-консультанта, Бренди, и Регис, в раунде за тридцать две тысячи долларов в игре: «Кто хочет стать миллионером».
— Итак, тебе это известно.
— Да, я знакома с этим. Не только потому, что у меня было несколько месяцев подумать об этом, но мой тренер предупреждал нас всех об этом миллион раз. Но я знаю, что проблема не в этом, потому что я ем больше, чем любая другая девушка из тех, кого я знаю.
— Понятно.
— И меня также не рвет после еды, и это же я могу сказать о девочках, которые сидят со мной за одним обеденным столом. Только они не едят, а просто сидят и преклоняются перед моделями-анорексичками в журналах.