Первый фронт
Шрифт:
— Да, — коротко ответил он, чуть сузив глаза.
— Вы немного ошиблись с местоположением Аномалии.
Двинувшись вперед, я подошел к крайнему стеллажу и, подняв руку, прикоснулся к белесому овалу. Со стуком упал край стеллажа, на земляной пол посыпались разрезанные портянки.
— Анатолии, ты это видишь? — охрипшим голосом вдруг спросил Гоголев.
— Да, вижу… это она, Аномалия! — ответил тот.
Убрав руку, я отошел в сторону и с улыбкой посмотрел на генерала и полковника, демонстративно тряся рукой, якобы
— Синцов, ты понял, что нужно делать? — вдруг спросил Судоплатов.
— Да, товарищ старшина, — ответил невысокий крепыш в советском двухцветном камуфляже: только сейчас я разглядел пятерку бойцов, стоящих в тени одного из стеллажей.
«Ну понятно, охрана, а тот, на входе — для маскировки», — сообразил я.
— Уберите эти стеллажи, чтобы доступ к Аномалии был больше, — между тем продолжал командовать Судоплатов.
— Сделаем, — веско ответил боец. В каком он был звании, я не видел, петлиц на вороте не было.
Оставив охрану чесать затылки и трогать места разреза, мы направились к домику.
— Ну угощайтесь, чем, как говорится, бог послал, — предложил Павел Анатольевич, широким жестом показывая на стол. И чего только там не было!.. Да ничего там не было. Тарелки со щами и пюре с котлетой на второе. И все.
— А компот? — вспомнив старый советский фильм, спросил я с возмущением.
Оба командира кино про Шурика смотрели, так что шутку оценили. Судоплатов вообще не отходил от ноута за последние дни, изучал мой мир по фильмам.
— Компота нет, но есть чай.
— И тут обделили, — вздохнул я, усаживаясь за стол.
Когда мы пообедали и пили чай из железных кружек, Судоплатов спросил у меня:
— Список у вас?
— Нет, у Михаил Алексеевича, — кивнул я на Гоголева и принялся с интересом наблюдать за тем, как командиры обсуждают, чего в нем еще не хватает.
«Вот не понимаю, все уже сто раз проверили, чего нам остро необходимо, так нет — еще что-то внести хотят!» — думал я, поглядывая на них поверх кружки.
В это время в дверь без стука вошел тот боец из склада, Синцов.
— Товарищ полковник, все готово.
— Хорошо, майор, группе готовность номер один.
— Понял, готовность номер один. — Козырнув, майор Синцов вышел.
Проводив его взглядом, я поставил пустую кружку на стол и, откинувшись на спинку казенного стула, спросил:
— Когда выход?
— Через четырнадцать минут, — ответил полковник, мельком глянув на наручные часы.
— Понятно.
Оглянувшись, я посмотрел на ученых, стоявших за моей спиной. Понятное дело, пока не исследуют все возможности Аномалии, никто нас на тут сторону не отпустит. Вот и пришлось открывать переход под внимательными взглядами не только бойцов охраны, но и шести типов с умными физиономиями.
За три часа исследований удалось выяснить, что если я встану в проход и буду
Однако и здесь я сумел найти выход. Погоняв по овалу разбегавшиеся от моего прикосновения в разные стороны волны, смог раздвинуть края. По замерам ученых, овал увеличился на двадцать сантиметров в каждую сторону. Дальше последовал уже целенаправленный эксперимент, и я еще час размахивал руками, гоняя по овалу волны, пока старший из ученых с холодным взглядом профессионального чекиста не остановил меня, сказав, что хватит.
И действительно, окно перехода стало не просто большим, оно достигло крыши немаленького склада, имевшего высоту пять метров.
— Тут и танк пройдет, — удовлетворительно хмыкнул Судоплатов, глядя на колышущееся пятно, из которого я пока не вышел.
После всех экспериментов ученые пошли писать докладные записки и составлять свое мнение, а мы готовились к выходу. Вместе со мной шли трое сотрудников нового отдела, одетых в гражданскую одежду, специально подобранную для того, чтобы она не привлекала внимания в будущем, и шестерка бойцов осназа с полной выкладкой.
Переходить на ту сторону мы решили вечером, самое то для разведки, тем более охранявшие с той стороны бойцы ничего не видели, хотя и слышали работающую вдалеке технику.
— Давай, не подведи нас, — хлопнул меня по плечу Гоголев.
— Сделаю все, что смогу, товарищ комиссар государственной безопасности.
— Группе готовность! — послышалось справа.
— Пора! — сказал Гоголев, оглянувшись.
— Да, пора, — согласился я, зябко поводя плечами: мне было как-то неспокойно.
Прежде всего в очередной раз осмотрел Аномалию. За два часа, прошедшие с того времени, как я закончил увеличивать ее, она стала меньше ненамного. По крайней мере, невооруженный взгляд не фиксировал уменьшения.
— Карл Фридрихович, насколько уменьшилась Аномалия? — спросил я старшего из ученых.
— За два часа всего на два сантиметра в ширине и в высоте.
— Хорошо, что она так медленно уменьшается.
— Начинаем! — сказал Судоплатов, кивнув мне.
Я сделал несколько шагов вперед и наполовину вошел в овал, мимо меня тут же тенями проскользнули осназовцы, причем когда они ее проходили, Аномалия была не так возмущенна, а вот от меня всегда шли большие волны. Это изрядно озадачило ученых, и они до сих пор не пришли к единому мнению относительно возможностей прохода.