Первый фронт
Шрифт:
— Да я не про это. Вызовут — а мы не готовые.
Уложив все в небольшой чемодан, предоставленный Гараниным, мы в сопровождении охраны и Гоголева направились на выход.
— Там, где мы будем устанавливать оборудование, уже установили розетку? — спросил я на ходу старшего майора.
— Устанавливают! — коротко ответил Гоголев.
— А подвели сколько? Двести двадцать вольт на пятьдесят герц, как я просил?
— Да! — так же немногословно ответил майор.
Мы вышли из здания во внутренний двор, где нас дожидались
Гоголев, лейтенант Гаранин и я сели во вторую машину, охрана — в первую и третью.
Сидя на заднем сиденье, я рассматривал прохожих, здания и просто бездумно глядел в окно. Судя по положению солнца, время близилось к обеду, о чем я тут же спросил у Гаранина.
— Да, уже два часа дня, Александр Геннадьевич.
К моему удивлению, ехали мы довольно долго. Выбрались из Москвы и в пригороде, миновав несколько постов, въехали на территорию довольно большой дачи.
По многочисленным тропинкам ходили несколько патрулей с собаками. Осматриваясь, пока машины медленно подъезжали к парадному входу, заметил невдалеке небольшое озеро, на песчаном берегу которого играли несколько детей.
— Приехали, выходим! — скомандовал молчаливый майор и, первым распахнув дверь, вышел.
Мы с Гараниным тоже покинули машину и в сопровождении Гоголева прошли в здание дачи. Миновав несколько комнат и короткий коридор, оказались в большом кабинете, где майор показал мне на розетку:
— Все готово, присоединяйте! — после чего вышел, оставив нас с лейтенантом. Переглянувшись, мы занялись подготовкой ноута к работе.
Достав комп, я подсоединил его и включил, поглядывая на экран.
— Все готово! — сказал я майору, как только винда загрузилась.
Гоголев подошел к телефону, стоящему на столе, и, сняв трубку, сказал:
— Можно!
«Какой выразительный оборот речи, сказал все и ничего!» — мысленно восхитился я. Не обращая внимания на Гоголева, который подозрительно сверлил меня взглядом, спокойно подошел к дивану и сел на него, закинув ногу на ногу.
Через несколько минут открылась дверь, и вошел Лаврентий Павлович. Быстро вскочив, я поздоровался. Кивнув в ответ, Берия спросил, указав на ноут:
— Работает?
— Да, товарищ нарком.
— Показывай!
Показав несколько роликов, я был остановлен:
— Про войну есть? Про которую ты говорил?
— Да, несколько. Есть «В бой идут одни старики» — это про летчиков. Еще «Экипаж машины боевой» или «На войне как на войне» — это про танкистов…
— Хватит пока. Что посоветуешь?
— Про Брестскую крепость. Фильм недавно снят белорусами, очень хорош, до печенок пробирает.
— Хорошо, приготовь его! — приказал Берия и быстро вышел.
В том, что встречусь со Сталиным, я был уверен, но никак не ожидал, что наша встреча произойдет вот так. В моем представлении это должно было случиться как-то по-другому. Более официально, что ли?
В это время
— Здравия желаю, товарищ Сталин!
— Ну здравствуй… потомок! — ответил мне Сталин, и едва заметная улыбка проскользнула у него под усами.
Одет Иосиф Виссарионович был по-пляжному, то есть в легкие белоснежные брюки, белую рубашку со стоячим воротником, полувоенную фуражку тоже белого цвета и бежевые плетенки на босых ногах. Судя по нескольким крупинкам речного песка на одной из штанин, он только что пришел с пляжа, где, похоже, отдыхал, несмотря на еще холодные весенние дни.
— Давай показывай свое кино, а потом поговорим! — приказал Сталин, после того как несколько секунд изучающе смотрел на меня. Я тоже с интересом разглядывал его, внутренне сожалея об оставленном дома цифровике. Такая бы получилась фотка — закачаешься!
— Прошу! — указал я на диван под взглядом нескольких командиров — видимо, охраны, так как кроме Гоголева и Григоряна там еще были пара незнакомых мне.
Дождавшись, пока Иосиф Виссарионович и Лаврентий Павлович усядутся, я подтащил к ним стул и поставил на него ноутбук. После чего отрегулировал экран и нажал на пуск. Закончив, присел в сторонке, мысленно вытирая пот со лба. Самое интересное — по знаку Сталина командиры подошли ближе и, встав позади дивана, так как за ним был проход, тоже стали с интересом смотреть на экран.
Пока шла заставка, я, прочистив горло и поймав разрешающий кивок Берии, пояснил:
— Сейчас начнется фильм о героической битве за Брестскую крепость. Более восьми тысяч советских бойцов сражалось в ней и около семи из них погибло, остальные попали в плен, вырваться смогли единицы. Этот фильм показывает реальные события, которые произойдут примерно через месяц. Отбивая атаки гитлеровцев, они и думать не думали, что враг уже занял Минск, линия фронта сдвинулась на сотни километров в глубь СССР, и танковые дивизии Гепнера и Гудериана рвутся к сердцу страны. Мужество защитников крепости в данном случае можно рассматривать совершенно автономно от всего хода боевых действий. Это один из уникальных случаев в истории войны, когда стратегические и тактические интересы ушли на второй план, а на первый выдвинулись личные качества людей и воинский долг. А теперь внимание, начинается показ.
Фильм я этот уже видел и сейчас, чуть прикрыв глаза, с интересом смотрел на мимику зрителей, сопереживающих героям.
Особенно мое внимание привлекли глаза командира со шпалами подполковника, когда в одном из эпизодов немцы на наши позиции гнали по мосту пленных, которые в основном были служащими госпиталя и ранеными из него. И раненый лейтенант-железнодорожник надрывно кричал: «Стреляйте, товарищи! Стреляйте!..» В этот момент под руками подполковника порвалась материя дивана, которую он крепко сжимал.