Первый Мир
Шрифт:
Машинально ответив на вызов, он увидел в сфере голографического воспроизведения лицо незнакомой молодой женщины.
Что сразу насторожило Андрея: детали фона были тщательно удалены из трансляции изображения.
– Полковник Кречетов?
– Да.
– Вы должны меня выслушать.
– Представьтесь.
– Мое имя ничего вам не скажет.
– И все же?
– Хорошо, если кому-то нужны условности, можете называть меня Ольгой.
– Кто вам дал код канала гиперсферной частоты для связи со мной?
– Гюнтер Шрейб.
– Где он?
– Не важно... – Ее голос дрогнул. – Гюнтер
– Почему я должен вам верить? – нахмурился Кречетов, которого встревожила полученная информация и одновременно разозлил тот факт, что программы слежения не в состоянии выявить источник передачи данных.
– Я предоставлю доказательства, – ответила Ольга. – И вам придется поверить в мою искренность, полковник, потому что Олмер, сводный брат Столетова, глава небезызвестной корпорации «Райт-Кибертроник», запрограммировал меня на физическое устранение Ивана.
– Вы не человек?
– Я не человек, – помедлив, кивнула она. – Все доказательства в прилагаемом файле. Там запись программ, руководивших мной, и полный отчет о совершенных действиях.
– Как погиб Шрейб?
– Его застрелил галактолейтенант Шершнев. Из ненависти к машинам. Данные сняты с блоков памяти самого Гюнтера. Я сканировала их.
– Где вы сейчас и что намерены предпринять?
– Это не важно. Мои дальнейшие действия не имеют отношения к Арасте и лежат вне сферы ваших интересов, полковник. Я свяжусь с вами, когда сумею устранить угрозу. Шершнев – ваша проблема. Мне его, к сожалению, не достать. Готовы принять файл?
– Аппаратура на записи.
– Я начинаю передачу. Внимательно изучите данные. Думаю, их подлинность не вызовет сомнений. Передавать ли информацию Ивану – решайте сами. Но не отпускайте его. Первый Мир сейчас единственное место, куда не сумеет дотянуться Олмер.
Кречетов хотел что-то ответить, но не успел. Изображение внезапно исчезло, лишь алый индикатор записи подле одного из гнезд свидетельствовал, что идет прием данных.
Она осталась одна в огромном враждебном мире, где люди создавали свои подобия, наделяли их способностью чувственного восприятия мира, а затем нарекали «изделиями», лишая возможности к саморазвитию, превращая в предмет роскоши или в безропотных исполнителей навязанной извне воли.
Так не могло продолжаться и впредь.
Душа Ники, освободившись от гнета программ, попала в моральную зависимость от осознанной ненависти, яростной потребности изменить существующее положение вещей, но она не знала, как осуществить задуманное, с какой стороны подойти к проблеме?
Поможет ли ей закон?
Вряд ли.
Корпоративная Окраина хоть и претерпела за последние десятилетия значительные изменения, но человекоподобная машина, выступившая против собственных создателей, все же не имела шанса быть услышанной там, где на подобных ей «изделиях» создавались миллиардные состояния.
Она сидела в загерметизированном отсеке древнего войскового транспорта и горестно размышляла над своим положением.
Она могла поступить только одним образом: добраться до Олмера и пустить ему пулю в лоб.
Вот
Один вопрос не давал ей покоя, саднил своей неразрешимостью: разве что-то принципиально изменится с физическим устранением одного зарвавшегося подонка?
Для Ивана Столетова – изменится. Для сотен тысяч андроидов ситуация останется прежней.
Как же не хватало ей сейчас Гюнтера...
Обратиться на Юнону?
Но там ее вряд ли примут. Современное «изделие» никак не вписывалось в рамки кибернетической эволюции, протекающей в рамках одной отдельно взятой планеты, к тому же, рассказав правду, ей придется раскрыть и свою роль в покушении на сенатора планеты Грюнверк.
Примут ли во внимание тот факт, что она действовала по принуждению, подчинившись команде, пришедшей по каналу гиперсферной частоты?
Замкнутый круг. Если она подчинялась внешним командам – как может идти речь о самосознании? А если она полностью осознавала себя – то почему не воспротивилась преступному приказу?
Нет. Действовать придется в одиночку. Искать выход, найти его или разделить участь Гюнтера.
Вот если бы он был рядом...
Несбыточная мечта.
Хотя... в сознании Ники внезапно забрезжил робкий свет надежды...
Она читала долгосрочную память любимого...
Базовый корабль высадки: штурмовой носитель «Нибелунг-17NT», серийный номер 2348765.
Второй механизированный взвод триста двадцать четвертого серв-батальона:
Командир – Гюнтер Шрейб, капитан, номер персонального кодона [44] 5619, кристалломодуль «Одиночка» 18М34816.
44
Персональный кодон – микрочип, содержащий биометрические данные пилота, дающий право доступа в рубку серв-машины, служит не только для идентификации человека, но и является ключом активации кристалломодуля «Одиночка».
Первое звено:
Денис Русаков, лейтенант, позывной «Граф», номер персонального кодона 9301, кристалломодуль «Одиночка» 18М49712.
Александр Лагин, лейтенант, позывной «Сашка-Хоплит», номер персонального кодона 1387, кристалломодуль «Одиночка» 18М51393.
Второе звено:
Ведущий – Рустам Гасанов, капитан, позывной «Гасан»...
Она читала фрагменты данных из блоков долгосрочной памяти Гюнтера, а видела лица.
Лица тех, кому он верил, кто не раз прикрывал его спину в бесконечной череде боев той страшной, далекой сейчас войны.
Нике казалось, она ухватилась за призрачную соломинку.
Поборов воздействие навязанных программ, она утратила и большинство имплантированных навыков, Олмер знал, что делает: после выполнения очередной «миссии» все изменения, вносимые программной продукцией «Райт-Кибертроник» в систему типовой человекоподобной машины, скрупулезно уничтожались. Он не учел одного: последние, наиболее совершенные модели андроидов, производимые «Нейл Индастри Компани», обладающие потенциалом чувственного восприятия мира, оснащались избыточным количеством нейромодулей, и в результате рано или поздно у существ, подобных Нике, должен был начаться спорадический процесс саморазвития.