Первый Мир

Ливадный Андрей Львович

– Согласна. – Тяжелый осадок в душе у Ольги не исчез, но, слушая Дениса, она вдруг подумала: а что значат мои терзания хотя бы в сравнении с тем положением, в котором оказались они – призванные из небытия современники чудовищной войны?

Русаков чувствовал и понимал ее состояние.

Он нарочно излагал свои мысли в сухом, деловом ключе, стараясь не мобилизовать эмоции. От внимательного взгляда Дениса не укрылось то, как Ольга неосознанно отреагировала на фразу «мы офицеры...».

– Оля, ты постоянно задаешься одним и тем же вопросом о своем действительном статусе и

мере ответственности за прошлые поступки, – произнес он. – Не цепляйся за стереотипы и термины. Они лишь шелуха, на самом деле каждый из нас именно тот, кем он себя ощущает. Не важно, какой эпохе принадлежишь, как появился на свет, – мы объективно существуем, мыслим, и этого достаточно.

– Достаточно для чего? – глухо спросила она.

– Для того, чтобы жить. Наше прошлое тоже далеко не безоблачно. У каждого прописаны кровью, вбиты в мозг свои понятия добра, зла, справедливости... Но это не повод сказать: я не принадлежу данной эпохе – и отключиться или забить себя сомнениями – я не рождена человеком и не имею своего места в окружающем мире. Ты та, кто ты есть. Будешь ощущать себя ничтожеством, им и станешь. Прости, если грубо.

– Зато точно, – она горько усмехнулась. – Не волнуйся, я справлюсь. И не стану боготворить Олмера за десяток лишних нейрочипов. Он создавал рабу, не полагая, что у «изделия» возникнет самосознание.

Ганио...

Мерное покачивание пустынного вездехода, идущего по бездорожью, преодолевающего барханы, с каждой минутой приближало их к цели.

Медленная, осмысленная, осторожная реактивация.

Под прикрытием фонового излучения мощного двигателя скрадывалась работа сканирующих систем подвергшихся серьезным усовершенствованиям пехотных сервомеханизмов.

Инициализация локальной сети прошла успешно.

– Ольга?

– Я здесь. Со мной порядок.

– Блейз?

– Тут. Приступаю к работе.

– Саша?

– Привет, Граф. Я уже задействовал сканеры. Информация пошла.

– Рустам?

– В норме. Подключаюсь к обработке данных.

Через несколько секунд в общем информационном пространстве начали прорисовываться контуры сооружений, погребенных под песками пустыни.

Внедрение на Ганио прошло успешно.

– Есть отклик... Констатирую энергосберегающий режим. Под нами база РТВ [45] . Частично разрушена орбитальными ударами. Что ищем, конкретно?

45

РТВ – робототехнические вооружения.

– «Нибелунг-12NT», – откликнулся Русаков, принявший на себя командование группой. – Нам необходима не столько огневая мощь, сколько система установленных на данной модели фантом-генераторов.

– Понял, продолжаю поиск.

Следующий доклад пришел от Блейза:

– По курсу движения растущая сигнатура. Город.

– Принято, – ответил Денис. – Рустам, фиксируй структуру мегаполиса, когда сигнатура начнет разделяться на составляющие. Надеюсь, нас везут к сообщнику

Олмера, так что сразу прорабатывай пути отхода.

– Сделаю, командир.

– Есть контакт! – внезапно доложил Рустам. – Получен отклик от автоматики «Нибелунга».

– Выводи его из консервационного режима, – приказал Русаков. – Готовность к старту должна быть обеспечена в автоматическом режиме. Полный перехват управления придется осуществлять лично кому-то из нас при помощи кодона.

– Как мы будем действовать? – спросила Ольга.

– По обстановке, – ответил Денис. – У нас пока что недостаточно информации для принятия конкретного решения.

Через пару часов, когда пустынный вездеход выполз на дорогу, энергетическая активность в грузовом отсеке вновь упала до фоновых значений.

Пятеро «пленников» переключились в режим пассивного приема.

Четыре сбойных сервомеханизма и один киборг, не сумевший перенести гиперпространственного перехода.

Именно такую картину, по замыслу Русакова, должны увидеть те, кто контролирует портал.

* * *

Захриб, удобно расположившись на возвышении среди подушек, пил чай, наблюдая, как его люди внесли в богато обставленное помещение четырех неисправных андроидов и девушку-киборга, с которой уже содрали скафандр.

– Хорошо, Дарик. – Он даже привстал, чтобы получше рассмотреть трофеи. Особенно киборга. – Ты отлично справился со своей задачей. А теперь иди.

Отправив с глаз долой слишком смышленого в некоторых вопросах Дарика, Захриб включил ГЧ-коммуникатор.

Ему не нужно было готовиться к предстоящему разговору. Он все обдумал заранее и лишь ждал, пока из пустыни придут долгожданные вести.

– Олмер? Здравствуй, дорогой.

Неподвижные «трофеи» не выглядели опасными. Ганианец обращал на них внимания не больше, чем на мебель. А зря. Системы пассивного сканирования андроидов ловили каждый звук.

В объеме включившегося голографического монитора возникло изображение Олмера.

– Захриб? Что случилось? – Олмер тут же почуял неладное. – Ты ведь получил обещанный товар?

– Конечно, получил. – Лицо ганианца внезапно приняло скорбное выражение. – У меня несчастье в семье. Ты, наверное, слышал: Конфедераты арестовали моего старшего сына. Обвинили в терроризме ни в чем не повинного мальчика и теперь хотят отправить его в криогенную тюрьму.

– Сочувствую, Захриб. Извини, я не знал о твоем горе, – сдержанно ответил Олмер.

– Такой занятой, да? Совсем новости не смотришь?

Олмер промолчал. Отвечать на подобные вопросы, заданные с откровенной издевкой, он не собирался. Если ганианец вышел на связь, значит, у него есть конкретное дело.

– Я хочу вернуть сына, – неожиданно произнес Захриб, при этом из его голоса исчезли все наигранные интонации.

– Не знаю, как тебе помочь. – Олмер развел руками, стараясь скрыть замешательство.

– Не знаешь? Я тебе подскажу. – Захриб сел на край устланного коврами возвышения. – Ты убил своего отца. Ты послал киборгов убить своего брата. Ты похож на пустынную крысу, которая нападает темной ночью, бросаясь на спину своей жертве.