Первый всадник

Кейз Джон

— Что-то не так? — спросил разрумянившийся капитан. Энни покачала головой:

— Не знаю. Просто, по-моему, нам здесь не место.

— Даже шахтерам? — рассмеялся Киклайтер. — Им здесь тоже было не место.

— Да, им тоже, — упрямо отозвалась Энни и покачала головой — стюард предложил ей тушеную печень с луком. — Спасибо, не хочу.

— Шахтеров можно только пожалеть, — заявил один из физиков. — Они даже исследователями не были. Шахтеры.

Весь день вкалывали в дыре под землей, а поднявшись, оказывались здесь.

Капитан

кивнул. Специально, чтобы отпраздновать прибытие, он припас пару бутылок испанского шампанского и теперь разливал его по бокалам.

— Здесь ад, — согласился он.

Физик — запасной пилот вертолета и заодно грузчик по имени Брайан — рассмеялся и пригубил шампанское.

— А по-моему, для ада тут холодновато.

— Нет, — покачал головой капитан. — Температура в самый раз.

— Кто вам сказал?

— Данте, — вырвалось у Энни.

Все обернулись к ней. Капитан улыбнулся, уважительно кивнул и сел, поставив бутылку на стол.

— Не понимаю, — нахмурился Брайан.

— Чистая правда, — ответил капитан. — Данте — главный специалист по аду.

— А, так вы про поэта!

— Мне казалось, что это Мильтон, — вмешался Марк.

— Нет, — покачал головой капитан, — Мильтон — специалист по дьяволу. А по аду — Данте.

— К чему вы ведете? — нетерпеливо потребовал Брайан.

— Все очень просто. Но возможно, вам лучше разъяснит юная леди?

Энни захотелось провалиться сквозь землю, откусить себе язык и заодно зашить рот крепкой ниткой, но поздно, раньше надо было помалкивать.

— Ну... Инферно — девятый круг ада, самый жуткий, — это ледяной дворец. Не огненный, а наоборот. Там вечный холод. Как здесь. Мой учитель латыни, — Энни начала краснеть, — считал, что представление об аде как о холодном месте — очень древнее и сохранилось еще со времен ледникового периода, когда лед означал смерть, а огонь — жизнь.

— Я приплываю на Шпицберген три-четыре раза в год, — кивнул капитан. — Хотя у Эджа еще не бывал, — признался он, заново наполняя свой бокал. — И каждый раз чувствую, что нам здесь не место. Людям вообще здесь не место.

— Великолепно! — расхохотался Марк. — Если наши начальники об этом пронюхают, то мы все останемся без работы!

— Когда у меня такое настроение, я все время настороже, — добавил капитан.

— Почему? — удивился Киклайтер.

— Это чувство вроде воя сирены. Постоянно кажется, что лед раздавит корабль, как скорлупку. И чем ближе к здешним поселениям, тем оно сильнее.

— Эй, капитан, может, вам не по нутру корабль? — съехидничал Брайан, хитро взглянув на Энни. — Может, ладья любви вам больше подойдет?

Капитан на секунду смешался, затем его лицо снова посерьезнело.

— Здесь суровое место. Ваши шахтеры испытали это на своей шкуре.

— Верно, — согласился Киклайтер. — Хотя погибли они не потому. Вирус нашел бы их где угодно, будь то Париж или низовья Ориноко.

От него не было спасения.

— Вы об «испанке», да? — спросил Марк. — От нее умерли мой прадедушка и его брат. Бабушка рассказывала, что ни один врач не мог ее вылечить.

— Они даже не понимали, что это за болезнь, — добавила Энни. — Вирус гриппа не видно в микроскоп. А если бы и...

— То все равно они с большей вероятностью сумели бы победить врукопашную льва, — закончил Киклайтер.

— О! — воскликнул Брайан, откинувшись на стуле. — Львы, тигры, медведи... Ну и ну!

Марк рассмеялся, Энни покраснела. Профессор удивленно захлопал глазами, как будто потерял нить беседы, но наконец криво улыбнулся:

— Действительно.

Они над ним потешаются, решила Энни. И над ней, значит, тоже. А Киклайтеру все до лампочки. Он настолько замкнулся в собственной гениальности, что давно выработал иммунитет к насмешкам. Ему наплевать, что о нем думают. Вот и сейчас, ничуть не смутившись, профессор отложил вилку, сложил салфетку и встал из-за стола.

— Ну что ж, — кивнул Киклайтер капитану, — завтра трудный день.

На полпути к двери он вдруг замер и вытащил из кармана скомканную бумажку.

— Чуть не забыл. Пришло вчера. Наверное, насчет бури. — Отдав Энни бумажку, он тут же ушел.

Энни разгладила ее и прочитала:

ЗАСТРЯЛ АРХАНГЕЛЬСКЕ

ЖДУ ХАММЕРФЕСТЕ

ДЕЙЛИ

— Ага, значит, и укротители львов нуждаются в отдыхе, — съязвил Брайан.

— Смейтесь сколько угодно, — вспыхнула Энни, — однако в своем деле он лучший в мире специалист. И если вам кажется, что смелость для этого не нужна, то вы просто ничего не знаете о вирусах.

— Да ну?

Вино ударило Энни в голову.

— На вашем месте я не стала бы шутить с такими вещами. Особенно учитывая, что вы сами не понимаете, во что впутались.

— Впутались? — нахмурился Брайан.

Марк поднял глаза, явно ожидая объяснений. Энни затеребила салфетку.

— Я имела в виду... Я хотела сказать, что вы просто не понимаете, о чем говорите. — Боже, так еще хуже! — Энни повернулась к стюарду с кофейником. — Пожалуйста, наливайте, — попросила она нарочито громко и жизнерадостно.

— А я и не знал, что мы во что-то впутались, — не унимался Брайан.

— Да ни во что вы не впутались!

— Я думал, мы просто перевезем несколько трупов.

— Разумеется, — быстро кивнула Энни. Глотнув кофе, она заметила, что Брайан и Марк обменялись тревожным взглядом. — Полюбуюсь-ка я северным сиянием, — заявила она, положила салфетку на стол, встала и взялась за свой пуховик.

— Прекрасная мысль, — заключил капитан, тоже встал и открыл перед ней дверь.

Энни заторопилась наружу. Ее сердце норовило выскочить из груди. Она старалась никогда не врать, хотя ей редко это удавалось. А когда правду стоило замолчать, Энни предпочитала просто уйти, как сейчас.